Читаем Есаул онлайн бесплатно

Елизавета слушала внимательно, подперев подбородок рукой. Она почти не перебивала, лишь изредка едва заметно кивала, когда речь доходила до особенно щекотливых мест. В её глазах плясали бесенята — тот самый огонёк живого ума и лёгкого азарта, который появляется у людей, когда они наблюдают красивую партию, разыгранную на доске. Иногда уголки её губ трогала тень улыбки, словно она заранее угадывала, чем закончится очередной поворот этой истории.

— Молодец, — кивнула она, когда я закончил. — Хитёр ты, Семён. А знаешь, почему тот дьяк с бородавкой на носу, который первым начал задавать вопросы, промолчал в последний момент?

Я замер с кубком в руке.

— Догадываюсь, что не по доброте душевной.

— Верно догадываешься. Жена у него, Марфа Петровна, женщина… влиятельная. И очень любит наряды.

Елизавета усмехнулась, отпила вина и продолжила, понизив голос, словно доверяла мне государственную тайну:

— Я через свою подругу, боярыню одну, передала Марфе Петровне отрез венецианского бархата. Редкого, цвета вечернего неба. И брошь серебряную, с бирюзой. Мелочь, казалось бы. Но Марфа Петровна мужу шепнула, что негоже хороших людей топить почём зря. Особенно тех, у кого друзья такие щедрые.

Я поперхнулся.

— Бархат? Брошь?

— Именно. Ты думаешь, политика делается только в палатах боярских, где бородатые мужики лбами стукаются? — она рассмеялась, и смех этот был похож на звон серебряных колокольчиков. — О нет, есаул. Политика плетётся в теремах, в спальнях, на женских половинах. Мужья думают, что они правят миром, а жёны правят мужьями.

Я смотрел на неё с искренним восхищением.

— Выходит, ты существенно моё прикрытие обеспечила, пока я там перед ними распинался? Паутину сплела?

— Каждый воюет своим оружием, — пожала она плечами. — У тебя — слово и логика. У меня — подарки и сплетни. Вдвоём мы их и взяли в клещи.

— Ловко, — признал я. — Ох, ловко. Я-то думал, я здесь стратег великий, а оказывается, за меня уже половину работы сделали. Благодарствую, Елизавета Дмитриевна. Век не забуду.

— Будешь должен, — она подмигнула. И в этом жесте было столько простого, человеческого озорства, что купчиха-железная-леди на миг исчезла, уступив место молодой женщине.

Мы выпили ещё. Разговор потёк свободнее. О Москве, о нравах, о том, как сложно здесь жить честному человеку.

— А ты, Семён? — спросил она вдруг, глядя на меня поверх кубка. — Один ты такой, волк-одиночка? Или есть кто?

Вопрос прозвучал легко, но я почувствовал, как воздух в комнате сгустился. Женщины не задают этот вопрос мужчине просто так.

Я поставил кубок на стол. Врать ей не хотелось. Да и смысла не было.

— Есть, — ответил я прямо. — В остроге она. Белла.

Елизавета даже не моргнула. Лицо её осталось спокойным, только пальцы на ножке кубка слегка побелели, сжавшись чуть сильнее.

— Белла… Красивое имя. Нездешнее.

— Цыганка она. Маркитантка бывшая. Жизнь мне спасла, и не раз. Я ей обязан. И не только жизнью.

— Понимаю, — кивнула она медленно. — Долг. Честь. Любовь?

— И она тоже.

Елизавета отставила вино, встала и подошла к полке, где лежали её странные предметы — карты, шар, травы.

— Любовь — это хорошо. Это якорь. Но иногда якорь держит корабль в гавани, когда ему суждено плыть в открытое море, искать дальние берега.

Она взяла колоду карт. Потрёпанные, пухлые, с непонятными символами на рубашках.

— Не боишься? — кивнул я на карты. — За такое увлечение нынче можно и епитимью схлопотать, а то и похуже.

— Знаю. Но мне нравится приоткрывать сокрытое. Видеть знаки. Судьба разговаривает с нами, Семён. Только мы не всегда слышим.

Она вернулась к столу, села рядом — слишком близко. Я почувствовал тонкий аромат её духов — сандал, роза и что-то горьковатое, полынное.

— Дай руку. Левую.

Я протянул ладонь. Её пальцы коснулись моей кожи — прохладные, сухие. Она провела ногтем по линии жизни, потом поперёк. Я вздрогнул. Ощущение было странным, будто ток прошёл.

— Интересная рука, — прошептала она, склонившись так низко, что я видел трепетание её ресниц. — Линия жизни прерывается… и начинается заново. Чётко, глубоко. Как будто ты умер и воскрес.

У меня холодок пробежал по спине. Угадала, ткнув пальцем в небо? Или просто совпадение?

— Все мы под Богом ходим, — уклончиво ответил я.

— Нет, тут другое, — она подняла на меня глаза. Они были расширенными, с пронизывающим взглядом. — Двойная жизнь у тебя, есаул. Две души в одном теле. Или одна душа на две жизни. Ты не тот, кем кажешься. Не просто казак. Ты… другой. Из другого теста.

Я чуть не поперхнулся слюной. «Двойная жизнь» — более точного определения для попаданца из двадцать первого века и не придумаешь. Но я взял себя в руки.

— Одной жизни едва хватает, Елизавета Дмитриевна, — усмехнулся я, пытаясь перевести всё в шутку. — Куда уж вторую на горбу тащить… Тут бы с этой разобраться, порох с пушками добыть да голову сберечь.

Она не улыбнулась, прищурилась сурово. Отпустила мою руку, но не отодвинулась. Напряжение между нами росло. Оно искрило, как статическое электричество. Два лидера. Два хищника в одной клетке.