Читаем Есаул онлайн бесплатно
Я понял намёк. Достал из потайного кармана несколько серебряных монет. Звякнул ими о стол. Глаза Акакия приклеились к этому звуку.
— Говори, — тихо сказал я. — Кто воду мутит? Кто на Лариона давил, чтоб нас в Посольский сунуть?
Акакий сглотнул, оглянулся на дверь и зашептал, наклонившись ко мне через стол:
— Засекин. Матвей Фомич. Боярин.
Я не удивился. Елизавета была права. Пазл с чугунным стуком встал на место.
— И чего ему надо? — спросил я, накрывая монеты ладонью, но не отдавая пока.
— Торговля, есаул. Торговля! — зашипел Акакий. — У него с крымцами дела большие. Шёлк, бархат, ковры… А главное — соль и рыба с низовий. Караваны идут через заставы, где тихо. А вы там, в Тихоновском, шумные больно стали. Турка бьёте, татар гоняете. Матвей Фомич считает, что из-за вас вся торговля встанет. Крымцы, мол, озлобятся и пути перекроют. Ему нужен тихий Дон. Смирный. Чтоб казак сидел и носа не казал. А вы… вы как кость в горле. С пищалями-то да с такими амбициями.
— Значит, он хочет нас задушить? — уточнил я. — Голодом уморить?
— Не то чтобы прямо уморить… Но ослабить. Чтоб сидели тихо. А без пороха какой казак воин? Так, мужик с палкой… Верно я толкую?
Я медленно пододвинул монеты к Акакию. Тот сгрёб их со стола с ловкостью фокусника — раз, и нет серебра, исчезло в широком рукаве.
— Спасибо, Акакий. Ты нам очень помог.
— Вам спасибо, есаул, — расцвёл он. — Если что — я всегда… Только вы это… про меня никому. Матвей Фомич — человек страшный. У него рука тяжёлая.
Когда подьячий исчез, я откинулся на лавке и посмотрел в потолок.
Засекин. Воротила. Человек, для которого государственная граница — это просто статья в бухгалтерской книге. И мы в этой статье — лишний расход или риск убытков.
— Серьёзный дядя, — прогудел Бугай, пробуя пальцем лезвие. — Такого просто так не возьмёшь. Голицын, конечно, гора, но и Засекин не кочка болотная. Сейчас они бодаться начнут, а у нас чубы затрещат.
— Не затрещат, если мы правильную каску наденем, — задумчиво ответил я.
Я встал и начал мерить шагами комнату. Три шага от печи до стола, поворот. Три шага обратно.
Засекин — не Григорий. Григория можно было унизить, сломать физически или морально. С Засекиным так не выйдет. Здесь не работает «сила на силу». Здесь нужны другие рычаги. Дипломатического толка.
Он делец. Купец в боярской шубе. Что для него важнее всего? Прибыль. Стабильность. Поток денег.
Он думает, что сильный острог — это угроза его прибыли. Что мы начнём войну, и караваны встанут.
А что, если перевернуть доску?
Я резко остановился.
— Бугай! — гаркнул я так, что десятник чуть нож не выронил.
— Чего орёшь, батя? Враги лезут?
— Нет. Идея лезет! Дай бумагу. И чернила.
— Опять писанину разводить будешь? — вздохнул он. — Ты скоро всех гусей в Москве без перьев оставишь. Ха-ха-ха!
Я сел за стол, разгладил лист бумаги.
В моей прошлой жизни это называлось «продажа через боль клиента».
Например… Представим, если ты приходишь к инвестору и говоришь: «Дайте денег, нам очень надо кушать», — тебя пошлют. Но если ты говоришь: «Дайте денег, и я обеспечу вам защищённый актив с гарантированной доходностью», — разговор будет другим.
Я обмакнул перо в чернильницу. Клякса упала на стол, но я не обратил внимания.
Забудь про слёзные просьбы. Забудь про «погибаем, спасите». Разрядный приказ — это не благотворительный фонд. Это министерство обороны, сросшееся с министерством финансов. Им плевать на наши жизни, но им не плевать на казну.
Я начал размышлять, бубнить и писать. Активный творческий процесс… Слова ложились на бумагу жёстко, угловато, как кирпичи в кладке куреня.
«В Разрядный приказ. Дополнение к челобитной о нуждах Тихоновского острога…»
Нет, не так. Скучно. Канцелярщина. Надо сразу бить в цель.
«О выгодах казны государевой и защите торговых путей южных…»
Хммм… Во. Уже теплее.
Я писал не как проситель, а как партнёр.
«Ныне торговля с Крымом и землями турецкими под угрозой не от казачьей вольницы, а от слабости рубежей. Татарин, видя острог слабый, без пушек и пороха стоящий, не торговать пойдёт, а грабить хутора. Ибо соблазн велик безнаказанностью…»
Я рисовал картину апокалипсиса. Жуткого экономического апокалипсиса.
«Если Тихоновский падёт, откроется брешь в тридцать вёрст. Через сию брешь орда пройдёт не замечена, и перережет шляхи торговые. Караваны с шёлком и рыбой будут разграблены, купцы побиты, товар в Крым увезён бесплатно. Казна потеряет пошлины, бояре — прибыток. Сильный же острог — суть замок на амбаре с добром. Мы не войны ищем, а стражи. При пушках и порохе татарин сунуться побоится, и пойдёт караван мирно, зная, что под защитой государевой руки находится…»
Это была «перевёрнутая воронка». Я начинал не с того, что нужно мне (порох), а с того, что нужно им (деньги и безопасность их денег). Я показывал, что расходы на наш гарнизон — это не траты, а страховой взнос. Мизерный процент от стоимости тех товаров, которые мы прикроем.
