Читаем Есаул онлайн бесплатно
Он не бросился на меня, как его олухи. Он отступил на шаг, вытащил из рукава длинный, узкий нож — «щучку». Взгляд у него был холодный, оценивающий. Опытный зверюга.
— Шустрый, — процедил он сквозь тряпку.
Он начал смещаться влево, отрезая мне путь к отходу. Я пятился, держа жердь перед собой двумя руками. Он искал брешь. Ждал, пока я ошибусь.
Я краем глаза заметил на лесах мешок. Полуоткрытый. Из него просыпалось что-то белое. Хммм…
Известь? Да. Негашеная известь. Строители бросили.
Третий сделал ложный выпад, проверяя реакцию. Я отмахнулся палкой. Он ухмыльнулся под маской. Понял, что я боюсь подпустить его на длину клинка.
В этот момент второй, тот, с отбитым хозяйством, начал шевелиться в снегу, пытаясь встать на четвереньки. Мешал под ногами.
Я сделал вид, что споткнулся. Опустил жердь.
Третий клюнул. Рванулся вперед, метя ножом мне в шею.
Я упал на колено, перекатился. Схватил увесистую горсть белого порошка из рассыпанной кучи. И метнул ему в лицо.
Это был грязный прием. Подлый. Неблагородный.
Плевать.
Белое облако накрыло его. Он взвыл, схватился руками за лицо. Известь попала в глаза, в рот, под тряпку. Жгло, наверное, адски.
Он начал слепо махать ножом перед собой, разрезая воздух.
Я поднялся, перехватил свою жердь.
Шаг вперед. Удар по запястью.
Хруст кости прозвучал сухо, как ломающаяся ветка. Нож вылетел из его руки и исчез в сугробе.
Он согнулся, ухватив сломанную руку, но не упал. Крепкий гад.
Я сделал еще один выпад — ложный, в лицо. Он дернулся назад, открываясь. И я ударил его коленом в бедро. «Отсушка». Ногу парализовало мгновенно.
Он упал на одно колено. Я тут же оказался сбоку, перехватил, уронил, прижал его шею жердью к земле. Надавил.
Глаза у него дико слезились, лицо покраснело от извести, но страха в них не было. Только злоба.
— Кто? — спросил я тихо.
— Иди ты к лешему… — прохрипел он.
Я надавил сильнее. Кадык хрустнул под деревом.
— Кто послал? Имя.
Он закашлялся, сплевывая на снег розоватую пену.
— Не знаю… — выдавил он. — Человек был… Не назвался… Серебро дал… Сказал, казака найти донского, есаула… Поучить уму-разуму…
Врёт? Нет, похоже, не врёт. Посредник. Классика. Засекин (а я не сомневался, что это его деньги) лично руки марать не стал бы. Нанял кого-то, тот нанял этих ухарей. Концы в воду.
Я отпустил жердь.
Он перекатился в сторону, хватая ртом воздух, пытаясь промыть глаза и лицо снегом… И даже горло — опустив тряпицу и жадно проглатывая белоснежный «пух».
Второй, тот, что получил по яйцам, уже отполз в сторону и скулил. Первый, контуженый забором, только начал шевелиться, пытаясь понять, в каком он мире.
— Валите отсюда, — сказал я устало. — Пока я не передумал и саблю не достал.
Третий поднял на меня мутный взгляд. Потом кивнул своим. Тот, что с ножом, кое-как поднялся, пошатываясь. Подхватил под мышки стонущего здоровяка. Главарь, придерживая сломанную руку, поднялся сам.
Они уходили в темноту переулка, хромая, охая, оставляя на снегу следы поражения. Жалкое зрелище. Но и опасное. Они запомнят.
Я остался один.
Кураж начал отпускать, и меня затрясло. Ноги стали ватными.
Я опустил взгляд на левую руку. Рукав рубахи намок и потемнел. Кровь капала на снег, расцветая яркими маками.
Зацепил всё-таки, гад. В пылу драки я даже не почувствовал, как нож третьего прошёлся по предплечью.
Я прислонился к забору, перевёл дух. Вытащил из-за голенища нож. Отрезал кусок подола от нижней рубахи — благо, ткань там тонкая, льняная. Зубами и одной рукой затянул узел на предплечье. Рана неглубокая, кость не задета, но крови много.
Больно. Холодно. И противно.
Вот она, большая политика. Добро пожаловать, есаул Семён, в высшее общество. Думал, здесь все решается чернилами и печатями? Щас. Здесь методы те же, что и у нас в степи, только декорации дороже.
Вернувшись во двор усадьбы, я сразу заметил, что света в окнах нашего флигеля нет. Значит, Бугай спит либо лежит в темноте, мучаясь от заложенного носа. Я тихонько проскользнул внутрь, стараясь не скрипеть половицами, но в этом доме, кажется, даже пыль умела издавать звуки.
В горнице было душно от растопленной печки и пахло топленым салом с чесноком — народное средство от простуды, которым мой десятник решил вытравить из себя хворь вместе.
— Кто там? — прохрипел он из темноты. Голос звучал так, будто медведь пытался говорить, не вынимая голову из улья.
— Свои, — отозвался я, скидывая тулуп. Левой рукой, здоровой, действовал ловко, правую берег. — Спи давай.
Бугай завозился, чиркнул огнивом. Фитилек в плошке занялся неохотно, выхватив из мрака его опухшую физиономию. Глаза у него были красные, но цепкие. И этот взгляд тут же упал на мою руку.
Я не успел спрятать её. На белом рукаве рубахи, пропитавшемся еще на улице, расплылось темное пятно. А поверх него — моя кустарная перевязка, уже начавшая подсыхать бурой коркой.
— Это чего? — спросил он тихо. Слишком тихо.
— Царапина. Собака какая-то недобрая кинулась, — соврал я, отворачиваясь к печи. — Спи, говорю.
