Читаем Дивед онлайн бесплатно
Выходит, можно и так — сидеть на кухне и обсуждать засолку рыбы в церемониальных туфлях с настолько тонким золотым шитьём, что непонятно, как ухитрились сделать-то. Верно, в столице мира мастера не чета здешним… Эту обувь, по уму, надо бы спрятать в хранилище в центральном мансио, за железную дверь с надёжным замком. С другой стороны… кто здесь примет Августину за свергнутую беглянку-императрицу? Она тут своя кровь, коннахтская сида, и не та самая Немайн из страшных сказок — лишь потому, что крещёная.
Выделка и вышивка туфель августы в глазах что хозяйки, что слуг — не константинопольская, а холмовая, сидовская. А кто засомневается в том, что Флавия Немайн настоящая холмовая, коннахтская сида — тот поглядит-поглядит, как увлечённо рассказывающая о новом способе копчения рыбы Немайн предвкушающе шевелит треугольными ушами — и передумает сомневаться.
Нормально собраться и причесаться не вышло. Над городом разнеслись тревожные удары бил. Враги⁈ А ведь у Гладии Гемини и стен-то нет! Эйлет только рванулась к вьюку с доспехом, как увидела, что сида уже готова к бою — вместо косы — нечёсаные лохмы, над верхней губой «усы» из молока, чашку с которым она так и не допила из-за тревоги, на ногах те же церемониальные тапочки, плаща и в помине нет — зато поверх ночнушки наброшено шерстяное платье-поддоспешник и тускло сверкает короткая центурионская кольчуга, через плечо переброшена перевязь с освящённой спатой по имени Тови, а на голове красуется нездешней работы шлем с характерным козырьком. Из-под него по тусклым кольцам лорики разметались медные волосы. Ни дать, ни взять — та самая Немайн явилась пугать неприятеля насмерть.
— Где враги? — спросила деловито. В её глазищах плясали весёлые искорки — кажется, она надеялась на то, что тревога не настоящая.
Тем более, что Грания с домашними там и стояла столбом, а из спальни выглянул довольный, как обожравшийся сметаны кот, Фланнан — ни капельки не встревоженный.
— «Враги» все в трюмах пока, — сообщил он, не забыв подмигнуть обеспокоенным воительницам. — Так что есть время правильно вооружиться. Мечи там не понадобятся, зато каждый разделочный нож будет к месту. Судя по бою, идёт не меньше пяти аграриев, а скорее всего, дюжина.
Немайн вздохнула, сняла шлем, с видимым удовольствием тряхнула красной гривой.
— Ну хоть так, — сказала. — Мы нужны?
Грания кивнула.
— Конечно, нужны. Попробуем мы твоё «копчение с потрохами». Сама нужную рыбку отберёшь, научишь, как её разделывать — а потом, конечно, закоптим и попробуем. А похвалим или посмеёмся — это видно будет когда распробуем.
Корабликов, расцветивших парусами риа, оказалось не пять-шесть, а почти три десятка — домой шли все те, кто не рисковал уходить вслед за треской на северо-запад от Зелёного острова. Всё равно в море они провели недели две — зато шли обратно с добычей, даже на взгляд не видавшей их в балласте Эйлет — затяжелевшие и просевшие в воду едва не по планшир. Аграрии тяжко ворочались, лавируя против дневного бриза. Их паруса то раздувались во всей своей славе, показывая нарисованные на них римские и кельтские кресты или вшитые в полотнища цветные полосы — обычно синие. Красный оставался цветом начальства, потому никто не рискнул не то, что выйти по-императорски, под целиком алыми парусами, но даже закрасить сверху вектор, как магистр милитум вроде Велизария или пустить по краю паруса полосу командира эскадры, как Ноуи Старый или Рис.
Люди собирались — деловитые, в рабочей одежде, с разделочными ножами. Фланнан идти смотреть на чужую работу, больше женскую, не собирался, но что делать, если жена решила сопроводить подруг, а он по ней соскучился? Тем более, Анна его погладила по плечу и напомнила, что смотреть как другие работают — это успокаивает — если, конечно, дело спорится. Неумёхи-то злят или смешат. Вот теперь Фланнан и стоял, изображал зрителя на ристалищах.
— У этих рыба только сверху солью присыпана, — объяснил Эйлет. — Вымачивать не надо, но перед работой нужно вымыть каждую. Соль едкая штука. Руки тут у всех свои, даже у рабов.
Вокруг собирались главные, заинтересованные зрители — чайки. Скала, на которой стоял городок, из зелёной стала белой. Впрочем, наглые птицы здесь почему-то вели себя прилично: не дрались, не бросались на людей, даже не орали. Устраивались, точно разряженные в тоги зрители в амфитеатре, ждали хлеба и зрелищ. Мол, скоро столпившиеся на сцене-набережной актёришки-люди их позабавят ловкой работой и накормят рыбьей требухой.
— Болтаться в море приходится всё дольше, — сообщил Фланнан. — При дедах за треской ходить особо не надо было — прямо тут плескалась. Теперь, чтобы поймать по-настоящему крупную рыбу, приходится терпеть качку по две недели, а если устроит загрузиться по планшир мелочью — то всё равно десять дней.
— Ирландцы не беспокоят? — спросила Августина.
