Читаем Дивед онлайн бесплатно
Зато становилось понятно, как Фланнан уболтал Анну выйти за него замуж. Эйлет помотала головой: мир-корабль стоял перед глазами, а Августина всё добавляла новые подробности: о том, как хрустальные сферы защищают Землю-корабль от встречных камней и даже пылинок, или будто бы Солнце должно лететь отдельно — и как сделать, чтобы оно летело вместе с такой вот Землёй… Настоящая сида. Судя по разбегу фантазии, действительно коннахтская. Но и римлянка, одновременно. В безудержной фантазии всё было проработано до мелочей, и это пронимало как бы не сильней всего.
От такого противоречия начинала болеть голова, но как бороться с кельтами римляне знают со времён Бренна.
Неодолимой практичностью.
— В мансио? — спросила Эйлет. — А то вечереет. Огни уже загораются…
В вечернем небе, вдоль горизонта, вместо первых звёзд, загорались первые маяки.
В мансио остановиться не довелось — у родни Фланнана, как выяснилось, было аж несколько небольших домов в городе.
— Мы потому не стали строить свой, — объяснила Анна. — Зачем? Всегда есть у кого остановиться, особенно летом.
После «Головы Грифона» и феодосиева крыла в мансио, после виллы, всего-то всаднической, только при Республике таких и у богатейших магнатов не было, после крестьянских жилищ, выстроенных в нарочито деметском или нарочито гибернийском стиле, городской дом зажиточных романизированных десси оставался чем-то новым.
Гладии Гемини же были именно маленьким городом. Да, порт не вполне соответствовал античному определению полиса — его жители не имели отдельного гражданства и самоуправления, у него не было стен. В античной Греции его могли бы обозвать клерухией, воинским поселением вне города-метрополии, жители которого сохраняют изначальное гражданство. Афины во времена расцвета такими баловались…
Люди между тем понемногу собирались, некоторые, отставая от всадниц, кланялись или махали руками — и продолжали идти вслед.
Анна прищурилась. Прикинула, куда именно все идут — и не только те, что позади, но особенно те, кто спереди.
— Ага, — сказала. — Нас ждут в доме Коимгена. Сам он с сыновьями наверняка в море, зато его жена Грания — сестра моего Фланнана. В общем, все решили, что и нам у неё будет просторно, и самой Грании не скучно.
— Грания? — Немайн на мгновение задумалась. Уточнила: — «Зернышко» или «Гневная»? Тоже Флавия?
Эйлет хихикнула. Немайн продолжала быть римлянкой и ирландкой одновременно.
— Все диведские десси — Флавии, — сказала она. — Как и наш префект.
— Как и я.
Они переглянулись.
Для римлянина, от невооружённого гребца с нижнего яруса до императора, носить фамилию Флавий — всё равно что приписать к имени «miles», «воин».
То же самое, что для мирного — зваться Аврелием.
Сейчас эти Флавии, десятки их, собирались вокруг и напротив двухэтажного дома с крышей из зеленоватого сланца. Эйлет отметила изобилие синего. Если армия Рима никогда не имела формы единых цветов, то местная эскадра была исключением, подобным иным гвардейским частям. Здешние моряки носили синее! Синие плащи, синие туники, синие шапочки-подшлемники.
Только служилыми людьми дело не ограничивалось.
Дамы щеголяли в синих туниках — часто, по летнему времени и ирландскому обычаю, без рукавов. Бегали наряженные в синее дети.
И даже свёрнутые паруса, иные, хвастались синим цветом.
— Может быть, — задумчиво сказала Немайн, — и я заведу себе когда-нибудь синюю столу.
В море синего — а ещё некрашеного или белёного, блеснула позолота, промелькнул багрец. Гадать не приходилось — Рис ап Ноуи, брат префекта-Защитника и наварх флотилии Ирландского моря, сегодня на берегу. Рядом с ним — на полголовы ниже, но шире в плечах — человек, при виде которого Анна весело пискнула — и мгновение спустя висела у него на шее. Эйлет вообще не успела заметить её бросок.
Муж едва устоял, когда утяжелённая чешуйчатой бронёй жена бросилась его обнимать и целовать, не глядя на накопленную в плавании колючую бородку. Зато, несмотря на лишний вес железа и латуни, подхватил на руки и закружил так, что шёлковые ленты, которыми была украшена её римская причёска, взлетели и заметались вокруг, словно стая разноцветных птиц.
Светлейший Рис подошёл к Немайн, помог ей соскочить с коня. Об Эйлет позаботился офицер из его свиты. Одна золотая нашивка — как у неё самой. Совсем молодой, хотя обветренное лицо его слегка взрослит, симпатичный, глаза умные, но на фоне Риса или Фланнана… пожалуй, ученик при мастерах.
Вот Рис — тоже ведь молод, Защитник на два года его старше. Однако говорит так, что отнюдь не считающая себя простушкой Эйлет может только слушать, восхищаться и учиться. Если она собирается оставаться рядом с Августиной и расти по службе, ей придётся перенять эту манеру — голос правильного царедворца, почтительного без лести, честного, но не бесхитростного.
В нескольких словах, которые не превратились в торжественную речь, он уместил приветствие, краткое пояснение местных нравов, чтобы Немайн не попадала впросак, и заодно ненавязчиво похвалил себя и своих подчинённых.
