Читаем Дивед онлайн бесплатно

Управляющий поднял бровь, оглянулся на Анну, которую продолжал считать главной… и, как начала понимать Эйлет, не так уж и ошибался, как ей поначалу казалось. Анна глянула на августу — та спокойно кивнула ученице.

— Да, Макрин. Так и есть. Кто ещё лучше покажет им наши места и поможет найти правильное место в мире?

Тот оживился.

— Верно! Как я сам не догадался⁈ Служащих женщин твоей мудрости, да ещё и чтоб знали наши места до последней кочки — поискать, да не найти! Кому ещё вводить в службу благородных наследниц? Только знаешь, я тоже буду не лишний. Как прочувствовать холмы, не устроив хорошую охоту? Как понять конеторговлю, не повидав табуны и не посмотрев на заботы их владельца? Вот с торфяниками трудней — как понять их сейчас, в межень, когда земля не хлюпает под ногами и ты не молишься, чтобы всё это стекло в каналы, не прихватив с собой плодородную почву?

И тут Августина, пожав плечами, коротко бросила:

— На сколько пальцев уменьшился плодородный слой с начала освоения? Известь вносите? По кентенарию на акр, раз в несколько лет?

— На две руки, — сообщил Макрин. — Но это не при мне, это когда голод был, и нарушили оборот. Очень трудно, ожидая неурожая, держать поля под травами.

Немайн кивнула.

— Вот тут и начинаются различия: мои знания книжные, да и о торфяных почвах я читала мельком. Но мне, видишь ли, и не надо знать, как вести на них хозяйство. Мне достаточно знать, как их не угробить, скажем, постройкой крепости. Вот если много воды уйдёт в ров — верховой слой у вас пересохнет, нет? Или, наоборот, если засыпать дренажные канавы — как скоро грунт станет достаточно вязким, чтобы враг по нему не протащил осадные машины? То же и лес. Дикая скачка за зверем — здорово и даст некоторое понятие о проходимости, но я не смогу посчитать соотношение берёз, дубов, клёнов и ясеней в лиственных рощах и оценить качество строевого леса в сосновых…

Анна подняла руку, и её наставница послушно умокла.

— Так что, Макрин, — сказала она. — мы не отказываемся от приятного и благородного времяпрепровождения, но куда лучше подойдут неспешные пешие прогулки… везде. В поля, в леса, да и мимо деревень пройдёмся. И обязательно нужно съездить на горные пастбища, поблагодарить хозяина этих земель за гостеприимство.

То, что было дальше, Эйлет вспоминала как странную сказку: словно она попала лет на триста назад, во времена, когда не было ни варваров внутри прежних имперских границ, ни слишком холодных лет, когда не удаётся собрать даже овёс, ни чумы. Жизнь спокойная, размеренная, уверенная, а главное — безмятежно приятная. Сон, в котором можно незаметно провести пару-тройку столетий.

Оказалось, римляне умели останавливать время не хуже сидов…

Неспешные прогулки, разговоры о философии и государственном управлении, местных обычаях, даже о поэзии и литературе — и самой несведущей в классических поэмах оказалась именно Августина!

Зато именно она таскала на боку огромную связку навощённых табличек и черкала на них торопливые заметки. А ещё — могла остановиться, вперить серые круглые глазищи в вечность и вопросить:

— А вот прямо здесь, из того что мы видим — что мы можем получить для хозяйства? Чем обеспечить малому люду кормление? Что взять для торговли, что для фабрики, что для городских коллегий?

Начинался весёлый дружеский спор, от которого оставалась приятная усталость и очередные пометки в табличках августы.

Неподалёку, в одном из обещанных любезным Макрином уютных уголков нагулявших аппетит дам ждала трапеза: истекающие дымком и жаром керамические и бронзовые сосуды с тлеющими углями сохраняли блюда горячими. Один, бронзовый, пузатый, заполненный подогретым вином, императрице понравился особенно. Она ненадолго превратилась в ребёнка: бегала вокруг, строила рожицы, которые отражались в кривых боках посудины смешно искажёнными, даже внутрь заглянула… Потом села на травку и назвала штуковину «самоваром». Очередное персидское слово? Похоже, редкая штука из Бизацены поставлялась к Константинопольскому двору, а то и продавалась в Ксетифоне.

Управляющий, которого слуги, понятно, известили о занятной сцене, подтвердил: да, хозяин и купил эту диковинку именно потому, что купец сумел уверить его: такие в ходу в Новом Риме.

— А что, — спросил, — сида и правда имеет отношение к столице?

Эйлет мельком пометила, что «столица» для этого человека — не Моридун, а Константинополь. Сама в ответ сообщила то, что знала вся настоящая столица.

— Вообще-то говоря, у неё родовая печатка — камея на рубине. Перстень на пальце, что она сейчас носит, служебный. Чтобы каждый солдат не начинал доклад обращением вроде «светлейшая, блистательная и великолепная»…

Макрин схватился за голову.

— То есть я, все эти дни, называл просто «госпожой» деву сенаторского рода? Увы мне!

Эйлет хихикнула и оставила его страдать.

Разумеется, их всё-таки убедили съездить в холмы на охоту.