Читаем Дивед онлайн бесплатно
Рис кивнул и повёл её в сторону от набережной — на косогор с чайками. Свиты перемешалась, Анна Иоанновна с мужем чуть отстали — зато Эйлет держалась сразу за Августиной. В человеке, несущем вышитые овалы из плотной шерсти, она узнала недавнего биарха. Улыбнулась, когда тому пришлось ногой отпихивать особо наглую чайку, решившую, что раз сенатор прошёл, можно вернуться обратно на облюбованную позицию. Парень принял улыбку на свой счёт, улыбнулся в ответ… Красивый момент испортили те же чайки: соседи той, что подвинулась, принялись сердито кричать на занявших лучшее место людей, но и сами сместились на шаг-другой.
Орбикули оказались хороши: на них красовались разноцветные рыбы и птицы, и сложный плетёный узор. Наверное, работа была не хуже, чем на одеждах мунстерских королей или владык Тары, разве ни было на них ни золота, ни пурпура. И всё равно — на фоне «тапочек» Августины…
Тут корабли достигли берега, и на набережную хлынуло солёное серебро. Казалось, трудов невпроворот: столько рыб не перечистить за неделю! Ещё — что улов не войдёт в коптильни и половина этого богатства пропадёт… Люди внизу, не раздумывая, окатывали рыбу водой, мгновенно оценивали и немедля швыряли на разделочные столы. Железо ножей сливалось с серебристой чешуёй, острия рассекали рыбин до хребта, потроха стекали склизкой массой на камни.
Чайки оживились и стали орать чаще — словно злые язычники, требующие накормить львов христианами.
Также споро распластанную «бабочкой» рыбу относили в коптильни или опускали в бочки с рассолом.
— Эти закоптят потом, они выйдут более нежными, будут храниться дольше. Но я предпочту рыбу, которую сразу подвесили над тлеющими дубовыми поленьями, — заметил Рис. — Кстати, копчение рыбы — одно из немногих ремёсел, которому дозволено изводить дубы. Хотя они — и кожа, и рёбра торговых и рыболовных судов. Самая лучшая обшивка, самые прочные шпангоуты.
Августина кивала его словам, но сама следила, как мелькают руки работниц — они творили чудо. Грязное, вонючее, совершаемое ради пропитания, но чудо. Гора рыб, которую казалось не разобрать и до Судного дня, растаяла меньше, чем за час. Лишь на одном разделочном столе выкладывали дюжину идеальных рыбин.
Голос трубы провозгласил завершение состязания. Пришло время наград. Немайн быстро и тихо что-то говорила наварху, тот несколько раз кивнул, потом шепнул несколько слов в ответ. Эйлет расслышала: «…чтобы убедилась, что её ценю не только я…»
Улыбочка сиды-августы стала чуточку ехидной — вот с такой она местным девицам и дамам орбикули и раздала. Эйлет разглядывала стройных девиц и статных матрон, про себя гадая — за кого это Рис замолвил словечко?
Эйлет сама не угадала — вычислила по тому, как чуточку закаменели уши Августины при вручении очередной, не самой высокой награды. Та боялась им дёрнуть и тем показать особое отношение.
Хорошо, что местные пока не научились читать сиду по ушам! Невысокая женщина с обнажёнными по локоть руками, с собранной лентами причёской замужней римлянки и длинным, но удивительно добрым лицом чуть не просияла изнутри. Рис угадал, сделал своей подруге наиболее желанный подарок — награду, вручённую без желания выслужиться перед начальством. Тут уж скорее он замолвил словечко, но это же Рим. Здесь кто-то за кого-то просит всегда.
Снова взревела туба, люди стали собираться у последнего оставшегося стола. Августина взяла в руки разделочный нож — тонкую полосу железа с треугольным профилем и односторонней заточкой. Стало сразу видно: не порежется, но её учили вскрывать подобными писалами отнюдь не рыбу.
Работала она не споро, но аккуратно и правильно.
Окружившие её люди жадно следили за каждым её движением. Что там новый способ вскрытия рыбы? Ничего очень уж сложного, разве нужна некоторая аккуратность, чтобы кишки выбросить, а пузыри с икрой или молоками оставить в целости. Зато то, что их ремеслом не брезгует девица с титулом великолепной и армейским чином, да, похоже, ещё и крещёная богиня — вот это было главной наградой народу Гладии Гемини.
Вот Рису, действительно был интересен новый рецепт, и на сиду он смотрел, точно на самого Апикия за кулинарным священнодействием.
Пока все отвлеклись, Эйлет тихонько спросила Анну Иоанновну про пассию наварха. Мол, почему не попросил для неё лавров победительницы?
Та в ответ только бровь вздёрнула.
— Это ты, агентесса, уже сама должна видеть. Потому что умный он, и одновременно даже хитрый. Все ж всё знают, и дом этой достойной вдовы, к которой Рис частит в гости, стоит отнюдь не на отшибе. Она-то, как раз, из немногих благородных, кто разделочным ножом не брезгует и гордится тем, как ловко с ним управляется. Детей в законном браке Бог не дал, мужа прибрал, с делом сама управляется — вот с неженатым навархом и сговорилась. Ему — дело молодое, ей вдовье. Там и симпатия появилась, потом любовь.
