Читаем Дивед онлайн бесплатно
Зная время измерения и располагая нужными таблицами, из этого расстояния можно вывести долготу. Время определялось тут же, по звёздам.
Зато таблицы…
Немайн взялась было за пёрышко. Отложила его.
— А ведь чернила из дубовых орешков сырости не терпят, — заметила она. — Я буду писать, стараться, а вы два раза выйдете в море и всё пропадёт.
— Да мы твой манускрипт из базы выносить не будем. Числа на нужный год на медные доски перенесём и проверим пять раз, чтобы без помарочки, — успокоил её Фланнан. — Ты только пиши!
Наварх Рис лично следил, чтобы сиде вовремя меняли чернила и подносили лучший пергамент — и чтобы ей, константинопольской аристократке, не умеющей очинить пера, их готовил и подносил специально обученный штабной специалист.
На то, как ушастая, чуть высунув язык, ровно и аккуратно выводит столбцы чисел ходили смотреть — тихо, с благоговением, с каким и причастие-то не всегда принимали.
Проняло даже наварха.
— Послушайте, — спросил он шёпотом, опустив за собой полог, служивший в комнатушке Немайн вместо двери, — откуда она эти числа знает? Она ведь даже не высчитывает их в уме, просто пишет! И если знает, как она запомнила такую уймищу?
Эйлет ответ знала. Озвучить не могла.
Именно Августина, из всех людей, такое выдать могла.
Во-первых, её отец был не только великим полководцем. Ещё он издавал астрономические таблицы. Вполне возможно, что и лунные тоже, просто из-за войн и неурядиц тираж был маленький, и до Валентии они не добрались.
Во-вторых, миропомазанная императрица, да ещё и с такими ушами, то есть свыше удостоенная даром Преображения, вполне может и память иметь гораздо лучше обычной человеческой.
Только как это объяснить другим, не выдав августу?
— Она чует движение, — сказала Эйлет. — Вот как со струёй сидра, или когда пулями из пращи швыряется — точно знает, что куда потечёт или попадёт. То же и Луна. Немайн не высчитывает, Немайн видит.
Зеркала и стёкла пришли через неделю — как раз когда сида закончила расписывать альманах лунных расстояний на ближайшие пять лет. Когда их поставили вместо простых волосяных перекрестий — прибор заиграл, точно произведение ювелирного искусства. Августина опробовала своё изобретение первой.
Удивлённо вышептала:
— Работает…
Рис, испытав прибор, вообще ничего не сказал. Лишь кивнул. Глаза у него были круглые и шальные.
— Да, я чуть перестаралась, — торопливо сказала Августина. — Можно было сделать дешевле, не два визира, а один, который поворачивается набок, но я подумала, что прочность важнее и что…
Она не договорила. Наварх подошёл к ней, так же молча встал на колени и поцеловал сиде руку — точно епископ, принимающий должность у императрицы.
Сида замерла и замолчала — только обеими руками вцепилась в свою медную косу.
Анна наставнице просто поклонилась — как и будущие флагманские штурмана. На ухо Эйлет сообщила:
— На этом фоне я действительно только ученица.
Так что когда агентесса взялась за прибор, руки у неё малость подрагивали.
Заглянула в визир. Одна половина — казалось, ясней, чем воздух — показывала чёткий и ясный реальный горизонт. В другой, белого металла, но не злого, очищающего серебра, а чуть тёплого, благородного электрона, горело отражение звёзд. Полярную нашли до неё, осталось лишь крутить винт, пока звезда не совместится с линией горизонта. Эйлет показалось, что она двигает не картинку в зеркале, а пусть маленький, но кусочек небесной сферы — той, на которой закреплены звёзды.
Это если прав Аристотель, а не жуткая фантазия Немайн, в которой звёзды — это солнца, и не маленькие, а очень-очень далёкие, и к ним можно летать…
Ниже основного изображения одно зеркало показывало отражение угломерной шкалы — чтобы не нужно было отрывать взгляд на сам металл. Можно, не отрывая глаз от визира, вслепую записать нужное число — или выкрикнуть для записи помощнику. Угловая высота Полярной звезды — всё, что нужно иметь для определения широты.
Для определения долготы нужен второй визир, на алидаде — та же рамка, что и в горизонтном, такой же винт — только устройство словно завалено набок. В одной половинке — сверкает щербатым, наполовину укрытым тенью ликом Луна, в другой — рыжий злой Антарес.
Снова нужно выставлять совмещение — только послушное винту небо в зеркале на этот раз потекло не вверх-вниз, а влево-вправо. Точно так же был виден сбоку и кусочек латунной шкалы.
Совмещение. Вторая цифра. Если сверить её с таблицей и без ошибки провести совсем непростые расчёты — получится долгота.
То, чего никто не мог узнать!
— Слушай, наварх, — услышала Эйлет голос одного из штурманов. — Мне хочется петь и делать чего-то, а всё уже получилось. Но оно просто рвётся наружу…
Вокруг согласно поддакивали и кивали — и Эйлет, оторвавшись от кусочка настоящего волшебства, не того, которое истает поутру, точно дым, а которое будет служить людям долгие годы — кивнула тоже.
— Что ж, — сказал светлейший Рис, — многие из нас только что выиграли свои жизни и жизни друзей. Потому… Нальём кубки, и разомнём-ка ноги! Будите скрипачей! Покажем нашим гостьям морскую пляску!
