Читаем Дивед онлайн бесплатно
— Глава папской миссии, отец Луций — если не виноват сам, то знает кто виноват, причём — не помешал. Перед подделкой «чуда» механизмы были проверены, смазаны, либо, наоборот, избавлены от лишней, консервирующей смазки, провёрнуты. Из епископов… Урбан мог знать о системе как сосед или вычитать в своих инкунабулах, располагает помощниками, один или двое из которых могли пробраться на крышу и установить «флюгер» в нужное положение. Теодор служил в том самом монастыре, что контролировал храм, занимал нашу кафедру. Формально он прискакал один, но у него есть знакомые и друзья в городе. Выходит, возможность была у всех. Мотив тоже. Я не думаю, что клирики знают, кому перешли дорогу, но заполучить подконтрольную крещёную богиню хотели, безусловно, все трое.
— Что бы ты посоветовала, чтобы установить, кто именно виноват в подделке чуда? Хотеть-то — грех небольшой, вот сделать — дело другое.
Эйлет пожала плечами.
— Только если кто-то видел, как сдвигали рычаг… Либо, как менее надёжный вариант, поговорить с отцом Луцием. Обещать прощение, даже если это он — но и тогда нет никакой гарантии, что прелат не соврёт. Может даже взять вину на себя — если посчитает, что иметь в должниках истинного виновника стоит того.
Защитник резко кивнул.
— Да, — сказал. — Признание — штука ненадёжная. К счастью, пока ты любопытствовала насчёт механизма, вигилы обошли округу — дома, у которых из окон можно видеть крышу храма. Точных доказательств нет, но, судя по цветам одежды и цвету волос, наверху был человек из свиты преосвященного Урбана. Более прямых доказательств нет, да и не будет. В любом случае, папскую миссию я признаю нежелательной и отправлю в один из малых портов дожидаться корабля, которых захватит их обратно. В том же, что касается человека на крыше… даже если это интрига, Урбан её проиграл. Ему тоже придётся отправиться восвояси. Хорошо, что он не единственный епископ в союзных нам землях. А Теодор… я его знаю. Он слишком озабочен личным спасением, чтобы пойти на такой грех, как подделка чуда. Так что мой Моридун не останется без окормления.
В этот момент, отшвырнув полог, в комнату шагнул епископ Теодор. Суховатый, немолодой, с повадками бывшего воина и властителя.
— Клотен, сын мой, — возгласил он с порога. — Скажи, ты намерен гнать меня из твоего государства поганой метлой?
— Нет пока, — сказал Клотен. — Надо бы, но ты у нас оказался меньшим из зол. К тому же, ещё и знакомым. Я знаю, что ты способен на внезапный поступок, но не на святотатство же!
— А толку… — Теодор потёр руками лицо, и без того красное. — Немайн ушла. Причём от нас ушла.
— От вас, — уточнил Клотен. — Я ей ничего дурного не сделал… хотя теперь должен за то, что допустил ваши выходки. Вот, думаю, выгоню Луция и Урбана и дам знать, что твоим глупостям про необходимость загнать древнюю богиню войны в монастырь замаливать грехи я положил предел. Если ты и правда не замешан в попытке сделать из неё против воли вторую Бригиту, она это почует и, конечно, вернётся.
Теодор побагровел ещё больше.
— Я… нет, — сказал невпопад. — Она увидит… но она же ушла!
— Ушла, — согласился Клотен, — так не на небо же вознеслась и даже не в холмы спряталась. Взяла коня да уехала вдоль по той дороге, что ведёт в паг Росс, как её… Западной Агриколовой. С первой станции уже отчитались, что ушастая сида с ученицей проехали мимо, не останавливаясь. Обедать, видимо, будут на следующей, а может, и просто своими припасами на полянке под дикой яблонькой.
— Я… — повторил Теодор. Потом рубанул воздух рукой. — Раз так — догоню!
Развернулся, вышел быстрым шагом — так, что Эйлет словно ветром обдало. Клотен плюхнулся в кресло, обхватив голову руками.
— И она точно уйдёт насовсем, — сказал он. — Решит, что я травлю её епископами вместо гончих.
— Или влепит ему пулю из пращи на подъезде, — заметила Эйлет. — Свинцовая пуля бьёт на полтораста двойных шагов. Он даже не успеет проорать «Я не виноват!».
Клотен помотал головой, отгоняя нарисованную картинку.
— Нет, — сказал. — Этого допустить мы не можем. Поэтому ты сейчас, немедленно, без сборов и прочего, выезжаешь вдогон Августине с моей подорожной. Теодор, как я понял, поедет на своём коне — и ты на подставах его обгонишь. Донеси моё письмо, сделай так, чтобы они не встретились — или, хотя бы, не поубивали друг друга — и заслуга твоя!
Заслуга — это ничего прямо сейчас, но в перспективе — немало. Пока её нет, в следующий чин не производят. В нём же нужно добывать уже новую заслугу…
Защитник наскоро нацарапал на куске пергамента письмо. Ещё более споро, в три штриха, черканул записку её отцу — о подорожной. Когда он капал на записки горячим воском и прижимал к нему печатку, Эйлет сказала:
— Заслуга лишней не будет. Но, светлейший, я бы взялась и так. Ради подруги.
Когда Августина-Немайн, сида-римская-августа успела стать ей близким человеком, Эйлет не знала. Просто осознала, что теперь это так.
