Читаем Дивед онлайн бесплатно

— Так и есть. А ещё у этого самого старикашки отвратительное чувство юмора. Например, когда я в прошлый раз спросила тёплой воды — руки помыть, мне принесли кипяток!

Августина медленно кивнула. Прибавила:

— А теперь давайте посмотрим, чего мы не видим. Я, вот, не вижу дозорной башни: разбойников или пиратов они не боятся. Анна Иоанновна?

Ученица, которая старше наставницы, задумалась. Так-то много чего можно перечислить, но нужно вспомнить то, отсутствие чего может что-то рассказать о селении и его жителях.

— Тихо там сейчас. — сказала она. — Звуки животных, детский писк — да и всё.

Немайн насторожила уши. Минуту вслушивалась.

— Нет подростков? Даже молодых взрослых… мало, а те, что есть, женщины.

Она требовательно посмотрела на ученицу.

— Именно, — сказала та. — Старики, дети, и те, кто присматривает за домашней скотиной и полями. Молодёжь отогнала всех животных, которых вообще можно перегнать, на верхнее пастбище.

Сида оглянулась на вершины холмов на севере. На самой высокой гряде, что лишь немного проступала из небесной дали, вершины, как и положено летним пастбищам, оказались почти плешивыми — не в густой шевелюре лесов, а в коротком ёжике трав.

— А ещё они там летние огороды разбивают. Маленькие такие делянки, зато хорошо удобренные. Скота-то много.

Немайн вглядывалась в чуть видимые контуры самой высокой гряды Диведа. Дёрнула себя за косу. Раз, другой. Наконец, спросила:

— А вывозят-то урожай как?

Эйлет с удовольствием рассматривала старших подруг и их недоумение. Анна слишком уж долго прожила в поместье, теперь не понимает, как ушастая-то не понимает. Жизнь Немайн-Августины и вовсе напоминала волшебный холм: она не горожанка, но солдатский лагерь от крестьянских забот тоже далёк. Придётся дорожнице напомнить обеим, что большой мир шире, чем то, с чем они привыкли сталкиваться.

Эйлет легонько погладила свой живот.

— Вот тут они его вывозят, когда сами в селение возвращаются!

Всё-таки времена были не настолько светлые и спокойные даже в сравнительно благополучном Диведе. Да, завидев три вооружённые конные фигуры, здесь не стали лупить в била и хватать копья — из-под руки следили, как с холма неторопливо и почти бесшумно спускаются незваные гости. Тихо — потому что Анна настояла на том, чтобы «разуть» лошадей и дать им походить «босиком», родными копытами, по мягкой сухой земле. Августина — или сейчас больше, всё-таки, Немайн — проказливо улыбнулась и озаботилась смазкой сбруи и подгонкой амуниции. Так что у всадниц ничего не брякало, не звенело, да и ступали лошади неторопливо и чуточку осторожно.

Со стороны это, должно быть, выглядело призрачно, точно очень маленькая дикая охота под флажком с христограммой. Ветер, конечно, не выл и завывал, а лениво, словно нехотя, беспокоил крохотное полотнище и длинные, по колени скакунам, конские гривы, колыхал листья на деревьях, перья на шапочке Немайн и длинный плащ Эйлет, шептал беспокойное в суеверные души.

И всё-таки алый плащ, кольчуга и золотое кольцо перевесили. Верно, потому, что глаза и уши издали было трудней рассмотреть.

Эйлет снова вспомнила младшую подругу. Ангарат, с её мечтами о встрече с сидами, уж точно бы разглядела!

Здесь, впрочем, сидов знали не по добрым маминым сказкам, а по кровавым легендам и ворчливым бытовым сказам. Зато власти Моридуна и легион… О, их знали и помнили. Трудно забыть того, кто каждый ноябрь дерёт налоги. Центурион и дорожница — прямые персонификации выплаченных общиной денариев армейского сбора и сданного в хранилища при римской дороге овса.

— Латины! Латины едут! — звонкий мальчишеский крик разорвал тишину.

По душе словно царапнуло кошачьим коготком. По сути-то всё верно — «римляне» тут, по гражданству, все, а вот латинский язык выделяет армию, дорожную службу и вообще город. С другой — Эйлет тоже из деметов.

Нет, властей здесь особо не боялись. Люди не прятались — наоборот, женщины отвлекались от готовки и выглядывали наружу — а чаще просто поднимали головы от устроенных во дворах летних очагов. Вот тут длинные подвижные уши начинали замечать. Немайн заметила аж три отвращающих зло жеста — крестились немногие, чаще всего обводили вокруг сердца круг посолонь. Разок в Немайн даже ткнули растопыркой из указательного пальца и мизинца. Августа спокойно вернула жест, сказала на местном:

— И вам того же, добрый люд.

Стало тихо — насколько может быть тихо в селе с гуляющей по улицам и дворам скотиной. Она ж неразумная, не понимает, когда нужно придержать блеяние. Немало невинных тварей оказались обречены в тот день на превращение в супы или добрые геройские куски.

Слухи от Моридуна сюда, разумеется добрались, ни римских дорог, ни гонцов на свежих подставах не понадобилось. А ещё среди бриттов не перевелись ещё храбрецы.

— Анна, ведьма ты гибернийская! — заорал один такой. — Кого ты к нам притащила⁈

Немайн чуть повернулась в его сторону, спросила:

— Чего кричишь, если сам знаешь?

Погладила алую косу, да проехала дальше.