Читаем Честь и польза. Часть первая. Ревущие двадцатые онлайн бесплатно
- Насколько мне известно, господа Шляфман и Клычков не имеют статус депутатской неприкосновенности – язвительно уточнил у министра Дзержинский и, получив подтверждение правоты своих слов, положил трубку.
Звонкий щелчок в лоб господину министру не вызвала у Феликса Эдмундовича большой радости. Сейчас для него был важен результат работы следственной бригады, созданной по его приказу для расследования дела о покушении на Сталина.
В её состав были включены лучшие следователи ГПУ, которые вели допросы Майорова и несколько человек из его ближайшего окружения. Аресты эсеров остались незамеченными для широкой публики, но полученные от них сведения легли в основу ставшего знаменитым «Московского процесса».
Каждые четыре часа, возглавлявший следственную бригаду капитан Монько, лично докладывал Дзержинскому о результатах её работы. Сам Майоров и его помощники были люди старой закалки и категорически отказывались признавать себя виновными, но следователи и не ожидали добиться скорого успеха на этом направлении. С большим усердием они работали с посредниками, которые к концу вторых суток дрогнули и дали следователям нужные показания.
Именно их представил Дзержинский Алексееву, когда тот потребовал его к себе в Горки на беседу. Весть о покушении на Сталина застала президента врасплох и была очень некстати. Он был занят важным делом, до которого у него наконец-то дошли руки.
Ещё с момента своего посещения Версаля президент загорелся идеей унификации системы русских воинских званий с европейской системой, взяв за основу систему Франции. По мнению Алексеева, к генералам следовало добавить званием генерал-полковника, вернуть забытое звание майора, из двух капитанов оставить одного и заменить поручиков лейтенантами.
Президент несколько раз пытался заручиться поддержкой своего генералитета, но неизменно натыкался на яростное сопротивление с его стороны. Генералы категорически не желали предлагаемых нововведений, а у Алексеева не хватало силы духа переступить через своих боевых товарищей.
Уединившись в кабинете, он пытался найти приемлемую для обеих сторон форму компромисса, но так и не находил её. В день, когда погиб Артем, президенту показалось, что он смог нащупать решение этой проблемы. На докладе Дзержинского о случившимся, он наложил короткую резолюцию «Разобраться и доложить!». Подобная формулировка подразумевала доклад после всех проделанных работ, но государственные дела не позволили ему продолжить свои поиски.
Благодаря золотому ключу, что открывает любые двери, напуганные арестом Шляфмана, его «товарищи» по тайному союзу смогли дозвониться к президенту. Как, личный секретарь Алексеева уговорил его ответить на звонок, была тайной за семью печатями, но разговор состоялся и президент вызвал к себе председателя ГПУ.
Президент самым внимательным образом ознакомился с привезенными ему Дзержинским материалами следствия и остался доволен. Протоколы с признательными показаниями, данные наружного наблюдения и стенограммы тайного прослушивания, ясно говорили о том, что начальник тайной полиции действовал исключительно в рамках законности. Самоуправством и своеволием, о котором так рьяно говорил ему по телефону Розенфельд здесь и не пахло. «Железный» Феликс оставался, полностью верен своему высокому патрону и не пытался играть, свои закулисные игры.
- Продолжайте работать, Феликс Эдмундович. Я доволен вашей службой. Учитывая важность этого дела, прошу докладывать мне о ходе расследования ежедневно, а если в ходе следствия возникнет что-то важное, то незамедлительно – приказал Алексеев и главный чекист почтительно удалился.
Беседа с Дзержинским обрадовала президента не только потому, что шевельнувшееся подозрение в самоволии председателя ГПУ оказалось ложным. Прочитав протоколы допросов, и сопоставив их содержание со звонком Розенфельда, Алексеев сделал простой и логичный вывод, что нет дыма без огня.
- Знает кошка, чье сало съела – наставительно проговорил президент, поигрывая красным карандашом, которым всегда подписывал важные документы. Вновь открывшиеся обстоятельства давали ему хорошие козыри в деле о сумме отступных за президентский пост. До того, как приехал Дзержинский, Алексеев был готов снизить озвученную им цифру, но теперь его настрой сильно изменился.
Почувствовав слабость позиции противоположной стороны, президент уже не желал идти ни на какие компромиссы. Более того, он начал подумывать об увеличении озвученной им суммы.
- Если хотят съесть рыбку - пусть платят. Все равно потом ещё себе наворуют – в Алексеев заговорила врожденная злость солдата к вечно обирающему его интенданту.
Ощутив прилив бодрости и сил, он достал из стола проект об унификации воинских званий и на несколько секунд застыл над ним. Что думал в этот момент Алексеев, осталось тайной. Возможно, все ещё пытался найти подходящий аргумент для своих оппонентов. Возможно, просто собирался духом, но невидимый Рубикон был, перейден и со словами «Президент я или нет?», он подписал свой многострадальный указ.
