Читаем Честь и польза. Часть первая. Ревущие двадцатые онлайн бесплатно
Быстрее всех на неудачное покушение среагировал стоявший вдалеке Загузский. Из-за нехватки исполнителей, в этом покушении он был и сигнальщиком и тем, кто должен был прикрывать отход Матусевич.
Опыт участия в акциях у Загузского имелся, и едва увидев, что покушение не удалось, он быстро принял решение – довершить начатое дело. Выхватив из кармана револьвер, он бросился к лежавшему на земле Сталину, чтобы добить его.
Крепкая фигура Артема ввела в заблуждение боевика. Именно его, а не щупленького и худого Скворцова, упавшего в нескольких шагах от Сталина, Загузский принял за охранника.
Желая действовать наверняка, он бросился к начавшей приходить в себя троице, держа револьвер на весу. Артем уже встал на ноги и протянул руку, чтобы помочь встать повредившему ногу Сталину, когда побежавший Загузский, сходу дважды выстрелил ему в спину.
Сильная боль пронзила тело бывшего жителя австралийского штата Квинсленд, но Артем устоял на ногах. Более того, вместо того чтобы рухнуть на землю, он стал медленно разворачиваться в сторону эсера, переключившего свое внимание на лежавшего на земле Скворцова.
Приняв его за случайного попутчика Сталина, Загузский выстрелил не столько в самого охранника, сколько в его сторону. Надеясь если не убить или ранить чекиста, то запугать, заставить струсить, вжаться в землю и не сметь поднять голову от страха.
Полностью уверенный в том, что нейтрализовал Скворцова, эсер даже не посмотрел в его сторону. Взгляд его был прикован к Артему, повернувшегося к нему лицом и полностью закрывавшего собой Сталина.
Вскинув револьвер, Загузский намеривался устранить противника и приступить к решению своей главной задачи, как в этот момент сбоку прозвучал хлесткий выстрел. Затем второй, третий, четвертый и мир для эсера перестал существовать.
С самого начала, едва чекист пришел в себя после удара взрывной волны, он сразу обратил внимание на Загузского. Вместо того чтобы как остальные зеваки бежать от места взрыва, он побежал через него, чем вызвал настороженность Скворцова.
Быстро вытащить из кармана револьвер и выстрелом в воздух остановить подозрительного человека, как того требовала инструкция, он не мог сделать из-за сильного ушиба руки. Когда же, ободранной в кровь, нестерпимо мозжащей ладонью охранник извлек оружие, боевик уже выстрелил в Артема и наводил пистолет на него самого.
Почувствовав, что не успеет упредить врага, Скворцов не стал стрелять. Проворно откатившись в сторону, он обеими руками вцепился в рукоятку наган и, вскинув его, нажал на спуск.
Опасаясь промахнуться, не мудрствуя лукаво, чекист выстрелил Загузскому в живот, а затем добил скрючившегося от боли противника.
Когда к месту взрыва подкатили автомобили с набившимися в них чекистами, все уже было кончено. Загузский уже перестал скрести сапогами булыжники мостовой, а раненый Артем медленно, но верно умирал на руках своего старого друга.
Он ещё дышал, когда его забрала карета «скорой помощи», но довезти до больницы не успели. Когда санитары внесли в приемный покой бывшей Шереметьевской больницы его залитое кровью тело, дежурный доктор лишь констатировал факт смерти. С прискорбием закрыв лицо Артема простыней, он приказал зафиксировать время в больничном журнале.
Узнав о смерти друга, Сталин зарыдал нисколько, не стесняясь своих слез. Столь подлая гибель, старого товарища сильно потрясла усатого горца, по воле судьбы вознесенного к вершинам власти. В его темных волосах появилась седина, а в груди разгорелся огонь справедливого отмщения.
Отбросив в сторону сдержанность, он потребовал от Дзержинского найти виновных в смерти Артема, а когда узнал, что люди эти известны чекистам, приказал спросить с них по всей мере.
Имея на руках запись разговора Шляфмана с Клычковым, председатель ГПУ забросил широкий невод в недра «золотой» столичной публики и он сразу наполнился добычей.
Первым, чекисты взяли Клычкова, который после десяти минут энергичной обработки стал активно сотрудничать со следствием. Стремясь выглядеть перед карающим мечом правосудия маленьким, передаточным звеном, он легко сдал и Шляфмана, и Майорова.
Когда «владелец заводов, газет и пароходов» узнал, что за ним пришли чекисты, он попытался скрыться, а когда это ему не удалось, оказал вооруженное сопротивление.
Шумная перестрелка представителей ГПУ с охраной банкира и его арест, никак не могли остаться незамеченной. Бульварные газеты немедленно подняли вой вокруг «незаконных» действий тайной полиции. Десятки видных московских адвокатов предложили свои услуги Шляфману и Клычкову, клятвенно обещая в самом скором времени вырвать их рук «зарвавшегося» в своих грязных играх Дзержинского.
Накал страстей вокруг арестованных олигархов стремительно нарастал, но «Железный Феликс» не поддался нажиму со стороны «высокого общества». Сохраняя выдержку и спокойствие, он хладнокровно ответил на звонок министра юстиции Серафимовича, что согласно конституции, его ведомство может задержать на 48 часов любого гражданина Российской республики, за исключением депутатов Думы.
