Читаем Честь и польза. Часть первая. Ревущие двадцатые онлайн бесплатно
Прибывшие в колонию драги и насосы уже приступили к действию и вскоре первая партия африканского золота, должна будет отправиться в далекую Московию. Для затевающего большие реформы премьеру Кржижановскому оно было бы очень кстати, и Кремль наградил своего губернатора орденом Владимира I степени. После этого, Фрунзе мог закрыться в своем кабинете и ничего не делать, но Михаил Васильевич был делан из иного теста.
Добившись одного успеха, он не собирался останавливаться на достигнутом рубеже. Расширив добычу ископаемых, губернатор намеривался его не просто вывозить, а перерабатывать, поскольку готовая продукция стоит дороже сырья. Столь смелый и нестандартный шаг требовал серьезных финансовых вложений и организаторские трудности, но все это нисколько не страшили Фрунзе.
Однако не только одними экономическими успехами мог похвастаться губернатор к концу первого квартала этого года. Смелыми, но очень расчетливыми действиями, он добился территориального увеличения русской колонии.
Все дело заключалось в том, что часть немецкого Тоголанда имело статус нейтральной территории. Соглашаясь на передачу немецких владений, англичане ловким манером урезали часть территории за счет района прилегающего к озеру Вольта. Перед самым прибытием Фрунзе, хитрые бриты, спровоцировали выступление негритянских вождей этого района.
Они отказались признавать над собой власть русского президента и между британским Золотым берегом и бывшим германским Тоголендом, образовалась буферная зона. На первых порах Фрунзе закрывал глаза на эту «негритянскую демократию», но едва крепко встав на ноги, вернулся к этой проблеме.
В Африке вода практически на вес золота, так как именно она даете жизнь всему живому. В озеро Вольта впадали две реки, создавая огромный природный резервуар пресной воды, который сохранялся в жаркий и засушливый период времени года. Обладание даже частью этого стратегического запаса существенно меняло положение русской колонии, и губернатор Фрунзе действовал безотлагательно.
Теперь он, через свою агентуру спровоцировал беспорядки в поселении Хо, в результате которых пострадали фермерские хозяйства с преимущественно немецким населением. Весть об этом ещё не успела достичь пределов Аккры и Котона, а в мятежные районы уже была отправлена конная бригада Котовского.
Действуя в своем истинном стиле, комбриг колониальных войск захватил поселок. Все те, кто не был согласен с подобными действиями правой руки губернатора стали на голову ниже, а кто оказался проворнее этих несчастных, переправились на ту сторону озера.
Желая показать всем, что русская власть пришла в эти места всерьез и надолго, Котовский приказал построить казарму для гарнизона городка, по указу губернатора переименованный в Георгиевск. Кроме казарм, началось строительство церкви, а также вдоль реки, вытекавшей из озера Вольта и впадавшей в океан, были установлены пограничные столбы и конные разъезды. Французский и британский губернатор высказали недоумение и недовольство столь быстрым и бескомпромиссным решением этой проблемы, но Фрунзе пропустил всё их возмущенное лопотание мимо ушей. В данный момент он был как никогда крепок и силен, а сильный человек может многое себе позволить, без боязни быть наказанным.
Столь независимые действия российского губернатора ещё больше накалили обстановку вокруг проблемы Ниамея, в том году захваченного отрядом Нестора Махно. Французы из кожи лезли, чтобы доказать в этом деле след губернатора Фрунзе, но у них ничего не получалось. Михаил Васильевич твердо стоял на своем, что сбежавший с русской каторги анархист действует самостоятельно и официальные власти не могут нести ответственность за его поступки.
Хитрый Фрунзе предлагал помощь Ломе и Дакару в поимке беглеца, прекрасно зная, что ответ будет отрицательный. Обостренное чувство собственного достоинства не позволяло французам согласиться на присутствие на территории своей колонии иностранных войск. Для подавляющего большинства французов эти действия наносили оскорбление вооруженным силам республики, и считалось смертельным грехом.
Впрочем, присутствие русских бандитов на французской земле нисколько не мешало бюрократическим дебатам между различными ветвями власти относительно того, кто должен был смыть это грязное пятно по имени Махно, с синего мундира колониальных войск. Губернатор Французского Судана, сидящий в Бамако, твердил, что у него нет сил и возможности, бороться с русским анархистами, а губернатор французской Западной Африки находящийся в Дакаре, твердо стоял на том, что Ниамея не в его подчинении.
Проблема Махно не один раз обсуждалась в стенах парламента, но так и не была решена. У каждого из губернаторов были свои друзья и сторонники среди парламентариев, которые произносили одну пламенную речь за другой, но воз был там и поныне.
