Читаем Честь и польза. Часть первая. Ревущие двадцатые онлайн бесплатно
Но больше всего пострадал боевой дух французских солдат. Каждый из них считал дни, оставшиеся до прихода основных сил, но Нестор Махно не собирался оставлять противника в покое. Не читая трактат о войне легендарного китайского полководца Сунь-Цзы, но действовал так, словно он был его настольным пособием.
Главным его оружием была быстрота, благодаря чему он ни на день не давал неприятелю возможности отдохнуть. С наступлением темноты, беспорядочной стрельбой и громкими криками «Махно! Махно!» конные анархисты пытались выманить кавалерию противника из лагеря, но наученный горьким опытом, Мориньи воздержался от активных действий. Опасаясь угодить в очередную коварную ловушку, майор лишь ограничился тем, что отогнал противника от лагеря как надоедливую муху и только.
Обрадовавшись такой пассивности своего врага, Махно нанес неожиданный удар, направленный на осложнение положение в лагере противника. Под покровом ночи махновцы засыпали находившийся недалеко колодец, из которого брала воду вся округа.
Эти действия относились к разряду мелких пакостей, устранение которых привело к неприятным для Мориньи последствиям. Опасаясь, что засыпанный врагом колодец также заминирован, майор отправил для его расчистки большую часть своего войска
Под мощным прикрытием кавалерии на случай внезапного нападения врага, французы сначала доставали из колодца камни и песок, а затем очищали его до чистой воды от прочего мелкого мусора. Все это делалось с такой огромной осторожностью, что вместо привычных двух-трех часов работы, солдаты затратили на это почти весь день, но мины так и не нашли.
Утомленные и злые вернулись они в лагерь, на все лады костеря вездесущего черта Махно, а заодно и своего командира, что никак не может свернуть ему шею. В глубине души они соглашались с разумностью его действий направленных на сохранение их жизней, однако горькая обида от того, что они зря проторчали весь день под палящим солнцем, брало вверх над разумом. Каждый из них прекрасно осознавал, что боится своего противника и ничего с этим не мог поделать.
Прибытие главных сил генерала Брисака, утомленные «блошиными» укусами солдаты майора Мориньи встретили с огромной радостью. Их восторженным чувствам не было конца, но «русский дьявол» не был бы самим собой, если бы, не сумел бросить во французский мед ложку своего горючего дегтя.
Махно с первых дней вынашивал план подпустить противнику «жареного петуха», благо для этого имелись хорошие предпосылки. В это время африканцы обычно поджигали сухую траву, которой в саванне было в избытке, и сметливый анархист сразу решил использовать этот фактор как оружие.
Единственное, что его удерживало от подобного шага, было расположение французского лагеря. Он находился на открытом месте и пущенный махновцами пал больше напугал бы солдат противника, чем нанес им серьезный вред.
Появление войск генерала Брисака полностью менял положение дел. Число походных палаток увеличилось в разы, что привело к расширению размеров лагеря противника, и нужно было успеть воспользоваться выпавшим шансом.
Обрадованные соединением обоих отрядов, французы праздновали это событие до поздней ночи. Потаенный страх перед беглым каторжником покинул сердца старожилов, но как оказалось ненадолго. Ночная тьма, что прочной стеной охватила солдатские палатки, вдруг ярко озарилась в двух местах, приведя в недоумение одних и беспокойство других.
Подобно сказочным змеям, огонь устремился к лагерю французов. Сухая трава горела как порох и пущенный махновцами пал, уверенно продвигался сквозь темное пространство ночи.
- Что за черт!? Какой идиот запалил траву!? – удивленно воскликнул полковник Кюлюс покинувший штабную палатку по малой нужде и, уставившись на огонь, никак не мог справиться с пуговицами на штанах.
- Махно – зло буркнул стоявший на посту часовой из числа солдат майора Мориньи.
- Кто!? – гневно переспросил полковник, но караульный не успел ему ответить. Его опередили раздавшиеся из темноты громкие ликующие возгласы – «Махно! Махно!», вслед за которыми загремели выстрелы.
Не будь стены огня, что с двух сторон неудержимо прибиралась к походным палаткам, это нападение Махно дорого бы ему стоила. Численность французских войск была такова, что их ответные действия не смогли бы остановить ни ночь, ни засады. Кавалеристы генерала Брисака, если не полностью уничтожили бы нападавших, то наверняка серьезно сократили их численность, но наступающий огонь сильно затруднял их действия.
Пока конники седлали лошадей и вскакивали в седло, языки пламени уже ворвались в лагерь, породив в нем хаос и неразбериху. Одна за другой загорелись оказавшиеся на пути огня палатки. Мулы, на которых была вся походная поклажа, напуганные видом огня бросились в разные стороны, не слушая окриков своих погонщиков.
