Читаем Честь и польза. Часть первая. Ревущие двадцатые онлайн бесплатно
Потратив ровно сутки на обследование дирижабля и устранения возникших неполадок, Обручев вылетел на поиски норвежцев. Многие уже поспешили похоронить Амундсена, но покоритель Южного полюса крепко держался за жизнь.
Два его гидросамолета долетели до 88 широты и были в двух шагах от полюса, но из-за сильного тумана потеряли ориентир и были вынуждены совершить посадку. Местом их приземления стала огромная полынья, куда они не совсем удачно приводнились. Один из самолетов получил серьезное повреждение и не мог подняться в воздух, второму мешало взлететь неровность ледового покрытия.
Имея месячный запас продуктов, норвежцы принялись в ручную пробивать взлетную канавку, но каждый раз, когда работа подходила к концу, подвижка льда ставила крест на их надеждах о спасении. Все начиналось снова и тут во всей красе, проявился твердый и упрямый характер Амундсена. После очередной неудачи он не опускал руки и не падал духом, а вновь и вновь продолжал искать пути к спасению себя и своих товарищей.
Оставив ученую братию систематизировать добытые ими сведения, в свой четвертый полет академик Обручев взял крепких людей способных оказать помощь попавшим в беду полярникам. В их числе был полковник Покровский и неугомонный Дзига Вертов.
Не взятый во второй полет по причине пищевого расстройства, кинооператор считал себя обделенным, так как не запечатлел на свою камеру открытие острова Визе. Единственное, что могло сгладить этот досадную лакуну в его фильме – это поиск и если повезет, спасение Амундсена.
Академик сначала протестовал, но потом сдался под напором неудержимой энергии Вертова. К тому же, в случаи нахождения норвежцев мог получиться отличный пропагандистский фильм и Обручев это прекрасно понимал.
Перед отлетом, завхоз по своим приметам предсказал отличную погоду, точнее любого синоптика.
- Лететь нужно именно сегодня. Со средины завтрашнего дня погода будет портиться, а затем будет снег – безапелляционно заявил Покровскому Митрофан Харитонович, любовно поглаживая свой «барометр» локтевые суставы.
Услышав подобное «безответственное» заявление метеоролог Бурляев гневно вскинул голову и был готов дать грозную отповедь, но столкнувшись с требовательным взглядом академика, промолчал. В день вылета к полюсу Храпов также дал свой прогноз по погоде на ближайшие два дня, и он полностью совпал, в отличие от прогноза Бурляева.
Предсказание завхоза сбылось и на этот раз. День был исключительно солнечным и на восемнадцатые часы поиска и двадцать первый час полета, гидропланы норвежцев были обнаружены.
Первым их заметил Покровский, несший наблюдательную вахту по правому борту кабины. Обнаружив темную точку на ослепительно белом ледяном поле, он направил на неё мощный бинокль и тут же радостно воскликнул: - «Самолет!»
Все свободные от вахты люди сразу бросились к иллюминаторам, но самым первым оказался Вертов. Своей вездесущей кинокамерой он буквально выдавил полковника с его кресла у иллюминатора, спеша запечатлеть исторический момент.
- Осторожно! – гневно воскликнул Покровский, но его слова пролетели мимо сознания документалиста. Уткнувшись в окуляр, он снимал, снимал и снимал, время от времени вскидывая голову и причмокивая от удовольствия, словно пробуя деликатес, произносил – Отличный кадр!
Что делает человек, когда неожиданно к нему приходит спасение? Наверняка громко кричит и искренне радуется своему избавлению от студеных лап смерти. Именно это и ожидали увидеть русские спасатели, когда махина дирижабля застыла над уткнувшимся в лед гидропланом и к ногам норвежских полярников, упал штормтрап. Однако вместо проявления обычных человеческих чувств, норвежцы сдержанно поблагодарили своих спасателей.
Возможно, это была их природная сдержанность, но увидев дирижабль с золотым двуглавым орлом, они не торопились принять протянутую руку помощи. Весь их вид как бы говорил «Да мы собственно сами сейчас намеривались выбраться из этой ситуации. У нас как раз двадцатая попытка взлета, но раз вы прилетели и зовете нас с собой, мы полетим».
Наверняка будь это не двадцатая попытка старта перегруженного людьми гидроплана, а сто двадцатая, и запас продуктов подходил к концу, речи и взгляды были бы иными. А пока, норвежцы демонстрировали холодную сдержанность, особенно когда на них наводил свой объектив Вертов.
За все время полета, между Обручевым и Амундсеном состоялся непродолжительный разговор. Хорошо зная английский язык, оба собеседника хорошо понимали друг друга. Узнав о посещении русским дирижаблем полюса, Амундсен тепло поздравил Обручева с этим успехом, после чего заявил, что его самолеты сели на 88 широте и будь в этот день такая же прекрасная погода как сегодня, норвежский флаг бы также развивался на куполе планеты.
Как истинный интеллигент, Владимир Афанасьевич выразил свое полное согласие со словами своего собеседника. После этого разговор перешел на чисто житейские темы и через пять минут, норвежец изъявил желание поспать, и ему сразу был предложен теплый спальный мешок.
