Читаем Честь и польза. Часть первая. Ревущие двадцатые онлайн бесплатно
Сегодня к нам в Горки приехали покорители полюса академик Обручев, профессора Шмидт, Вавилов, Самойлович и остальные члены экспедиции, всего двадцать три человека. В зале первого этажа был накрыт праздничный стол, за которым нашлось место и нам, таково было решение президента. Какие чистые и одухотворенные лица были у наших гостей, когда они рассказывали о своем славном подвиге, который они скромно называют интересной работой. С каким интересом рассказывал профессор Шмидт о полярном полете «в страну вечного льда и северного сияния». Самойлович сдержанно говорил о трудностях, возникших у экспедиции во время возвращения на Шпицберген. Было видно, что этот интеллигентный человек боится, что его превратно поймут.
Куда более откровенно рассказал о них Каракозов, командир дирижабля «Россия», который оказавшись при сильном встречном ветре, плутал в тумане пытаясь найти среди льдов путь назад. Говорил он это, нисколько не рисуясь и от этого, становилось по-настоящему страшно за них.
Слава Богу, что все закончилось хорошо. В качестве подарка, члены экспедиции привезли президенту специальную медаль, которая побывала на полюсе. Все было хорошо, но поведение Галины Султановой меня очень беспокоит. За эти месяцы она очень вошла в доверие к президенту и беззастенчиво пользуется его расположением к себе. С широко открытыми глазами и застенчивой улыбкой она просит президента и тот ни в чем ей не отказывает.
Глава VI. Харбинский вариант.
Находящийся за сотни километров от границ своей Родины Харбин, представлял собой маленький кусочек России, по воле судьбы и политических игр, появившийся посреди бескрайних просторов китайской Маньчжурии. Обладая правом экстерриториальности этот русский город жил по своим законам, но от влияния окружавшего его со всех сторон Китая было невозможно оградиться. Тысячи китайцев работали и жили в Харбине, привнося в столицу КВЖД свои уклады, нравы и обычаи.
Находясь главным образом в услужении, китайцы быстро и сносно выучили русский язык, без него их на работу просто не брали, но и общение с коренными жителями Маньчжурии оказывало влияние на русских. Любой житель Харбина знал хоть несколько слов по-китайски, а те жители окраин, что постоянно контактировали с китайцами, могли общаться с ними.
Конечно, это был своеобразный суржик, состоявший из русских и китайских слов, но на нем усиленно общались, что серьезно облегчал понимание и общение представителей двух великих народов. Дом инженера железнодорожника, в котором семья капитана Рокоссовского снимала квартиру, находился ближе к окраине, чем к центру и поэтому китайско-российские общения у них проходили каждый день.
Рано утром в калитку дома уверенной поступью входили китайские разносчики с плетеными корзинами через плечо. Одни приносили свежую зелень, лук, чеснок, редиску и прочие дары харбинской земли только-только снятые с грядки. Другие спешили представить на суд Аглаи Рокоссовской свежий хлеб, рис различные крупы и специи, в которых она прекрасно разбиралась и знала толк.
Молочники и разносчики птицы заходили в гости к прелестной капитанше через два дня на третий, но если вдруг возникала необходимость в их товарах, то всегда можно было послать за ними мальчишку или передать через торговцев уличных. У них все районы были строго поделены между собой, и каждый знал каждого.
Были также разносчики галантереи, ниток, ножниц и иголок, одним словом тех мелочей, без которых не обходится ни одна женщина. Эти торговцы в отличие от своих собратьев выступали чинно и с достоинством, так как весь их товар в большинстве своем являлся импортным, что придавало им в местной иерархии особенный статус, в отличие от простых тружеников, живущих исключительно плодами своего труда.
Они громко и настырно расхваливали свой товар и когда у них его покупали, то торговцы важно качали головой, словно оказывали покупателю важную услугу. По заведенной в Харбине традиции весь товар, как правило, давался в долг, за оплатой которым китайцы приходили либо в конце недели, либо в конце месяца, кто как с ними договаривался. Поставщики овощей, молока и мяса вели долговые записи на длинном рулоне бумаги, что было для них довольно удобно. Галантерейщики записывали в маленькие книжицы, что были привешены к их поясам, вместе с химическими карандашами, считавшиеся у китайцев признаком достатка.
Всех мужчин китайцы почтительно называли «капитанами», а женщины именовались «мадамами».
- Мадама, зелень! Мадама чесуча! Мадама Фан пришла! – кричали разносчики неторопливо, но вместе с тем проворно обходя своих покупателей и должников.
Но не только торговцы розничного товара имели свой бизнес в русском Харбине. Вслед за ними из Поднебесной в город пришли большие деньги китайских банкиров, преобразовавшиеся в рестораны, магазины и доходные дома.
