Читаем Варвар онлайн бесплатно
Вархан вдруг резко протянул руку и схватил Кассилию за длинные белоснежные волосы — жест был грубым, дерзким, совершенно недопустимым для вассала. Императрица тихо ахнула, изо всех сил напрягая шею, чтобы не менять позы. Но ей это не удавалось. Он притянул её к себе, не давая отступить, и, разорвав расстояние между ними, буквально бросил её на огромную атласную тахту. Ножки лежанки тихо скрипнули, а Кассилия, упав, ахнула.
Вархан же навис над ней, его дыхание было горячим и тяжёлым. Он сжал подлокотник тахты, будто удерживая себя на самой границе, которую нельзя переступить.
Его напряженные пальцы были очень, очень сильными. Императрице показалось, что цельная древесина под ними вот-вот превратится в труху.
И всё же она выпрямилась, приподнявшись на локте.
— Ты… — начала она, но голос дрогнул.
Она подняла руку и резко ухватила его за ворот плотной куртки, притянув ближе, настолько, что их лбы почти соприкоснулись. Её глаза сверкнули — страстью и чем-то ещё, более опасным.
— Тише… тише, — прошептала она, и в этом шёпоте было одновременно предупреждение и странное, противоречивое удовольствие. — Прости… просто иногда…
Она коснулась его плеча, пальцы дрожали от эмоций, которые она привыкла подавлять.
— Иногда мне кажется, что я готова тебя казнить на месте, — сказала она тихо, почти ласково. — Но только ты… только ты смеешь вот так бросать меня на кровать… Как дикарь…
Она посмотрела ему прямо в глаза. Вархан больше не ждал — он схватил обеими руками Кассилию за голову и резко притянул к себе. Губы их встретились в страстном поцелуе.
— Ой-ой, Эльдорн… — ворчал Рувен, потягиваясь так, что хрустели стариковские суставы. — Ну что ж ты такой несмышленый?
Ночь давно опустилась на житовницу, в углу потрескивала коптилка, кругоборцы уже посапывали на своих циновках, а старик всё ещё бормотал:
— Я же тебе объясняю, империя сама по себе так устроена. Она призвана покорять народы, государства, впитывать их, как сухой песок впитывает воду. И потому и называется Империей, что в её состав входят несколько королевств, помимо самого народа архонтов, понимаешь?
— Не, — мотнул я головой, перевернувшись на бок. — Не понимаю. Понимаю лишь, что есть народ. Есть архонтский язык… Есть у них города крупные… Вельград, Хароград, Алдоград… ну и куча мелких, не считая поселков. Я, старик, не собираюсь их все запоминать, что ты мне их перечисляешь?
Рувен шумно вздохнул, как будто я рушил всё его мировоззрение.
— Ну и жили бы они в своих городах, — буркнул я, — пусть земледельцы пашут землю, ремесленники шьют, куют, мастерят, рыбаки ловят рыбу. Всё. Живи и радуйся. Зачем им чужие земли? А?
— Ох, Эльдорн… — старик закатил глаза. — Разве это объяснишь такому… Тут всё сложно…
— Да не сложнее, чем клопа выудить из твоей бороды, — хмыкнул я. — Давай, рассказывай дальше.
— Ну, вот смотри… — Рувен привстал и уселся поудобнее, стараясь не шуметь по ночному времени. — У тебя есть сила. Есть смелость. Ты можешь победить кого угодно… но у тебя нет воды. Ты долго драться не сможешь, если пересохнет в горле. Ты падёшь от жажды быстрее, чем от меча.
— Причём тут это-то? — нахмурился я.
— А есть старик-водонос, — продолжал Рувен назидательно, будто учил туповатого ученика. — У него нет силы. Нет смелости. Ничего у него нет… кроме воды. Он её приносит. Он тебе даёт пить. И ты без него… как без топора в бою. И вот представь: ты — сильный, он — слабый. Но вот так выходит, что он тебе нужен.
Старик поднял палец:
— То есть ты и старик — это как империя и покорённые земли.
Я фыркнул.
— Ха! Ты хочешь сказать, что я — узурпатор? Что заставляю тебя воду таскать?
— Ну… не совсем так… — замялся Рувен.
— Да брось, — усмехнулся я. — Я и сам себе могу водички налить. Мне не нужна империя, чтоб кружку поднять.
Рувен тяжело выдохнул, глядя на меня с жалостью, как старейшина на нерадивого отрока.
— Да дело не в том, что ты сам можешь, — проворчал старик, поерзав на месте. — Или, вот, смотри, еще пример. У горцев есть руда, но работать с этой рудой они не умеют. В Драгории залежи богатые, минералы разные, руда хорошая, но горцы только копают, вытаскивают — да и отправляют всё это в Валессарию, потому что именно там издавна живут мастера: плавильщики, кузнецы, литейщики.
Он почесал бороду, покряхтел и продолжил:
— Но Валессария лежит под Костяным Хребтом. Земли там неплодородные, тяжёлые, хлеб колосится плохо, кукуруза не растёт вовсе, трав мало, скотине пастись негде. Зато у нас вот — пожалуйста, всё есть, растёт, да ещё и в избытке. Получается, мы дополняем друг друга. Империя собирает несколько разных земель, и каждая земля приносит то, чего нет у других.
— Так и дополняли бы, — буркнул я. — Торговали. Обменивались. Зачем подминать под себя? Рушить, угрожать, бить и жечь?
Рувен хмыкнул, будто ждал именно этого вопроса.
— А затем, что тогда цена ниже при торге, — сказал он. — Вот это самое главное. Если подмять, как ты это говоришь, то ты будешь сам диктовать цену. Твоё слово — закон, и платить будут столько, сколько ты скажешь.
