Читаем Пан онлайн бесплатно

Еве было поручено ездить с одной из лошадей господина Мака взад и вперед по дороге между мельницей и амбаром. Она должна была исполнять мужскую работу, – перевозить мешки с зерном и мукой. Когда я встретил ее, то поразился как она прекрасна со своим свежим лицом! Боже мой, как нежно пылает ее улыбка! Каждый вечер я видался с ней.

– У тебя такой вид, Ева, как будто ты не знаешь никаких забот, милая моя.

– Ты называешь меня своей милой! Я необразованная женщина, но останусь тебе верна. Я останусь тебе верна, хотя бы мне из-за этого пришлось умереть. Господин Мак становится с каждым днем всё строже и строже, но это меня не беспокоит; он приходит в бешенство, но я ему не отвечаю. Он схватил меня за руку и почернел от ярости. У меня только одна забота.

– Какая же это забота?

– Господин Мак угрожал тебе. Он мне говорил, – Ага, это тебе лейтенант засел в голову! – Я ответила, – Да, я ему принадлежу. – Тогда он сказал, – Вот подожди только, я его спроважу отсюда! – Это он говорил вчера.

– Это ничего не значит; пусть угрожает… Ева, я могу посмотреть, твои ноги всё такие же маленькие? Закрой глаза и дай мне посмотреть!

И она бросилась с закрытыми глазами мне на шею.

Я сидел в горах и буравил. Меня окружал кристально-прозрачный осенний воздух, удары по моему бураву раздавались равномерно и строго в такт, Эзоп смотрел на меня удивленными глазами. Поток удовлетворенности проскальзывал по временам в моей груди; никто не знал, что я здесь, в этих пустынных горах.

Перелётные птицы теперь улетели, счастливого пути и благополучного возвращения! Серые и черные синицы, да кой-где горные воробьи – одни остались на пустынных, каменистых обрывах и среди кустарника; пип – пип! Всё так странно изменилось, карликовая береза красной кровью выделяется на сером камне; здесь колокольчик, там купена поднимаются из вереска, и качаются, и тихо напевают песенку; слышишь? Но над всем парит цапля с вытянутой шеей, направляя свой путь в горы. И наступает вечер, я прячу свой бурав и долото под камень и отдыхаю. Всё дремлет, месяц поднимается на севере, горы бросают гигантские тени. Полнолуние, месяц похож на пылающий остров, он похож на круглую загадку из латуни, вокруг которой я хожу и дивлюсь. Эзоп беспокойно встал.

«Что случилось, Эзоп? Мне надоела моя печаль, я хочу забыть о ней, утопить ее. Я приказываю тебе лежать спокойно, Эзоп; я не хочу, чтобы меня беспокоили».

Ева спрашивала:

– Думаешь ты иногда обо мне?

Я отвечал:

– Всё время о тебе.

Она опять спрашивала:

– И тебе доставляет радость думать обо мне?

– Непременно радость, всегда только радость.

И вот Ева говорит:

– У тебя волосы седеют.

И я отвечаю:

– Да, они начали седеть.

Но Ева спрашивает:

– Ты знаешь почему?

И на это я отвечаю:

– Может быть.

Потом Ева говорит:

– Так ты не обо мне одной думаешь…

Эзоп, лежи себе спокойно, я лучше расскажу тебе что-нибудь другое… Но Эзоп стоить и напряженно нюхает по направлению к долине; он визжит и тянет меня за одежду. Когда я наконец встаю и следую за ним, он бросается туда со всех ног. На небе, над лесом показывается зарево, я ускоряю шаги в этом направлении, перед моими глазами показывается огонь, огромный костер. Я останавливаюсь и пристально смотрю, делаю несколько шагов и вижу, что моя хижина вся в огне.

Пожар этот был делом рук господина Мака, – я сразу это понял. Я потерял свои звериные шкуры и птичьи крылья, я потерял чучело орла; всё сгорело. Ну что же теперь делать? Я провел две ночи под открытым небом, не желая отправляться в Сирилунд попросить пристанища, наконец я нанял покинутую рыбачью хижину у пристани и проконопатил ее высушенным мхом. Я спал на подстилке из красного вереска, принесенного мною с гор. У меня снова был кровь.

Эдварда прислала нарочного с поручением сказать, что она слышала о моем несчастии и что она теперь предлагает мне от имени отца комнату в Сирилунде. Эдварда тронута? Эдварда великодушна? Я не послал никакого ответа. Слава Богу, я уже больше не был бездомным, и мне это доставило гордую радость – ответить молчанием на приглашение Эдварды. Я встретил ее на дороге вместе с бароном, они шли под руку, я посмотрел им обоим в лицо и поклонился мимоходом. Она остановилась и спросила:

– Вы не хотите жить у нас, господин лейтенант?

– У меня уже есть мое новое жилье, – отвечал я и тоже остановился.

Она посмотрела на меня, грудь у нее сильно вздымалась.

– И у нас вам ничего бы дурного не сделали, – сказала она.

В сердце у меня проснулась благодарность; но я был не в состоянии что-нибудь сказать.

Барон незаметно отошел в сторону.

– Вы, может, теперь никогда больше не хотите меня видеть? – спросила она.

– Благодарю вас, Эдварда, что вы предложили мне кров, когда у меня сгорела хижина, – сказал я. – Это было тем более благородно, что едва ли вы имели на это согласие вашего отца.

– Боже мой, неужели вы никогда больше не хотите меня видеть? – сказала она вдруг.

Барон позвал ее.

– Барон зовет, – сказал я и снова с низким поклоном снял фуражку.

Я побрел в горы к своей мине. Ничто, ничто не могло уже больше смутить меня. Я встретил Еву.