Читаем Пан онлайн бесплатно
Я пришел, как всегда, с рыбной ловли и явился на «бал» с ружьем и охотничьей сумкой, я только надел свою лучшую кожаную куртку. Было уже поздно, когда я подходил к Сирилунду; я слышал, что в доме танцевали; немного спустя раздались возгласы:
– Охотник пришел, лейтенант.
Несколько молодых людей окружили меня, прося показать мою добычу: я застрелил пару морских птиц и поймал несколько вохн. Эдварда встретила меня с приветливой улыбкой, она натанцевалась, лицо у нее раскраснелось.
– Первый танец со мной! – сказала она.
И мы стали танцевать. Мои большие сапоги производили много шума, я сам слышал этот шум и решил не танцевать больше, я даже поцарапал крашеный пол. Как я радовался, что не наделал еще чего-нибудь похуже!
Приказчики господина Мака были все на одно лицо и танцевали основательно и серьезно; доктор принимал горячее участие в их танцах. Кроме этих мужчин, было там еще четверо совершенно молодых людей, сыновья первых лиц при главной церкви, пробста и окружного врача. С ними пришел также незнакомый торговый агент, он выделялся своим красивым голосом и напевал в такт с музыкой; временами он сменял дам у рояля.
Я уже не помню, как прошли первые часы, но я помню почти всё из последней части вечера. Багряное солнце светило всё время в окна, и морские птицы спали. Нас угощали вином и пирожками, мы громко говорили и пели, смех Эдварды весело и беззаботно раздавался по комнатам. Но почему она ни слова больше не говорила со мной? Я приблизился к тому месту, где она сидела, и хотел было сказать ей какую-нибудь любезность, какую я только мог; на ней было черное платье; это, может, было ее платье, сшитое для конфирмации, и оно стало слишком коротко, но оно всё равно очень шло ей, и мне хотелось сказать ей это.
– Как это черное платье… – начал я.
Но она встала, взяла за талию одну из своих подруг и ушла с ней. Это повторялось дважды. Прекрасно, думал я, что же с этим поделаешь? Но почему стоит она тогда у окна и грустно смотрит мне вслед, когда я ее покидаю?
Ну, довольно об этом!
Какая-то дама пригласила меня танцевать. Эдварда сидела по близости, и я громко ответил:
– Нет, я уже ухожу.
Эдварда бросила вопросительный взгляд на меня и сказала:
– Уходите? Ах, нет, вы не уйдете.
Я остолбенел и чувствовал, как закусил губы. Я встал.
– Мне кажется, Эдварда, что вы сказали это не спроста, – заметил я мрачно и сделал несколько шагов по направлению к двери.
Доктор встал у меня на пути, вскоре поспешно подошла сама Эдварда.
– Вы меня не поняли, – сказала она горячо. – Я хотела сказать, что вы уйдете, надеюсь, последним, самым последним. Да, кроме того, всего только час… Послушайте, – прибавила она, и глаза у нее заблестели, – вы дали нашему гребцу пять талеров за то, что он спас от потопления мой башмак. Это слишком высокая цена. – И она сердечно засмеялась и повернулась кругом, обращаясь ко всем.
Я стоял с открытым ртом, обезоруженный и сбитый с толку.
– Вам угодно шутить, – сказал я. – Я вовсе не давал вашему гребцу никаких пяти талеров.
– Вот как, вы не давали? – Она открыла дверь в кухню и позвала парня. – Ты помнишь нашу поездку на Корхольмы, Яков? Ты ведь спас мой башмак, упавший в воду?
– Да, – отвечал Яков.
Ты получил пять талеров за то, что ты спас башмак?
– Да, вы мне дали…
– Хорошо. Можешь уходить.
«Чего она хочет доказать этой выходкой? – подумал я. – Пристыдить меня? Это ей не удастся, она не заставит меня покраснеть».
Я сказал громко и ясно:
– Я должен довести до всеобщего сведения, что это или недоразумение, или ложь. Мне никогда не приходило в голову давать гребцу за ваш башмак пять талеров; может, я должен был сделать это, но до сих пор этого не случилось.
– А теперь будем продолжать танцы, – сказала она, – как будто не слышала того, что я говорил. – Почему мы не танцуем?
«Она должна объясниться относительно этой ситуации», – сказал я сам себе.
И стал искать случая завязать с ней разговор.
Она ушла в соседнюю комнату, и я последовал за ней.
– Ваше здоровье! – сказал я и хотел с ней чокнуться.
– Мой стакан пуст, – коротко отвечала она.
Хотя ее стакан стоял нетронутым перед ней.
– Я полагаю, что это ваш стакан?
– Нет, это не мой, – сказала она и с занятым видом повернулась к своему соседу.
– В таком случае извините, – сказал я.
Многие из гостей обратили внимание на эту выходку.
Сердце во мне заклокотало; и я сказал, задетый за живое:
– Но вы всё-таки обязаны объясниться.
Она встала, взяла меня за обе руки и сказала умоляющим голосом:
– Пожалуйста, не сегодня, не теперь. Мне так грустно. Боже, как вы на меня смотрите! А ведь когда-то мы были друзьями…
Окончательно сраженный, я развернулся и снова пошел к танцующим.
Немного спустя, пришла также и Эдварда, она села у рояля, за которым сидел торговый агент и играл какой-то танец, на ее лице в это мгновение выражалась затаенная печаль.
– Я никогда не училась играть, – сказала она и посмотрела на меня потемневшим взором. – Ах, если бы я умела.
На это я ничего не мог ответить. Но мое сердце снова рвалось к ней, и я спросил:
