Читаем Пан онлайн бесплатно

– Неправда. Я ради шутки справился об этом. Ей двадцать лет, хотя, впрочем, она прекрасно могла бы сойти за пятнадцатилетнюю. Нельзя сказать, чтобы она была счастлива; в ее маленькой головке происходит вечная борьба. Когда она стоит и смотрит на горы и на море, и около ее губ образуются страдальческие складки, тогда она несчастна; но она слишком горда и упряма, чтобы плакать. Она довольно-таки сумасбродна, но у нее пылкая фантазия и она ждет принца. Что это была за история с пресловутыми пятью талерами, которые вы должны были дать на чай?

– Просто шутка. Это пустяки…

– Это также имело свое значение. Она проделала нечто подобное раз и со мной. Тому уже с год. Мы были на палубе почтового парохода, когда он стоял здесь. Шел дождь и было холодно. Какая-то женщина с маленьким ребенком сидела на палубе. Эдварда спросила у нее: «Вы не замерзли?» Женщина ответила, что замерзла. «Почему же вы не спуститесь в каюту?» – спросила Эдварда. «У меня место на палубе», – ответила женщина. Эдварда посмотрела на меня. – У женщины место только на палубе, – сказала она. – Что же тут поделаешь? – ответил я про себя, но я понял взгляд Эдварды. Я не родился богатым человеком, я вышел в люди из нищеты и веду счет деньгам, которые трачу.

Я отошел от женщины и подумал: «Если нужно за нее заплатить, пусть платит сама Эдварда, у нее и у ее отца состояние побольше моего».

И Эдварда преспокойно заплатила сама. В этом отношении она великодушна; никто не скажет, что у нее нет сердца. Но так верно, как я вот здесь сижу, она ждала, что я заплачу за место в каюте для женщины и ребенка, я видел это по ее глазам. Так что же дальше? Женщина встала и поблагодарила за такую значительную помощь.

– Не меня благодари, а вон того господина, – ответила Эдварда и преспокойно показала на меня.

Как вам такое? Слышу, женщина благодарит также меня, а я ничего не могу на это ответить, я должен оставить это так, как есть.

Вы видите, это один маленький эпизод, но я мог бы рассказать о многих других. А что касается этих пяти талеров гребцу, так она сама дала парню эти деньги. Если бы вы это сделали, она бросилась бы вам на шею; вы оказались бы знатной особой за то, что выкинули такую плоскую несуразную штуку из-за стоптанного башмака; это было бы в ее духе, она раньше мечтала об этом. А так как вы этого не сделали, она это сделала сама от вашего имени. Вот она какая, вздорная и расчетливая одновременно.

– Неужели никто не может совладать с нею? – спросил я.

– Ее следовало бы воспитывать строже, – отвечал доктор уклончиво. – Очень скверно, что ей постоянно предоставляют свободу действий; она может делать всё, что ей угодно, и одерживать столько побед, сколько ей захочется. Ею заняты, к ней не выказывают равнодушия; всегда есть кто-нибудь под рукой, на ком она может испытать свои чары. Обратили вы внимание на то, как я с ней обращаюсь? Как со школьницей, как с маленькой девочкой, я руковожу ею, исправляю ее речь, прислушиваюсь к ней и ставлю ее в затруднительные положения. Вы думаете, она не понимает этого? Ах, она горда и упряма, это всегда задевает ее за живое; но она также слишком горда для того, чтобы признать это. Но так ей и надо. Когда вы явились, я уже целый год держал ее в руках, влияние начало сказываться, она плакала от боли и досады, она стала сравнительно сносным человеком. Но вот явились вы, и всё было уничтожено. Так и будет продолжаться бесконечно: один оставляет ее, другой берет ее снова; за вами придет, вероятно, третий, кто знает.

«Ого, у доктора есть повод для мести», – подумал я и сказал:

– Скажите мне еще, доктор, зачем вы рассказали мне всё это?

– В довершение всего, она пламенна, как вулкан, – продолжал он, не обращая внимания на мой вопрос. – Вы спрашивали, неужели никто не может совладать с нею. Конечно, может, почему же нет? Она ждет своего принца, но он еще не явился; она всё разочаровывается, она думала, что вы принц, в особенности благодаря вашему звериному взгляду, ха-ха. Послушайте, лейтенант, вам во всяком случае следовало бы захватить с собой мундир, он сделал бы свое дело теперь. Я видел, как она ломала руки в ожидании того, кто должен был прийти и взять ее, увезти ее отсюда, властвовать над ее телом и душой. Да. Но он должен явиться извне, вынырнуть в один прекрасный день, как совершенно особенное существо. У меня есть предчувствие, что господин Мак путешествует не просто так, за этим что-то кроется. Как-то уже и раньше господин Мак отправлялся в путешествие, и когда он вернулся, его сопровождал какой-то господин.

– Его сопровождал господин?

– Но, увы, он тоже не подошел, – сказал доктор с горькой усмешкой. Это был человек моих лет, он хромал так же, как я. То был не принц.

– А куда он уехал? – спросил я и пристально посмотрел на доктора.

– Куда он уехал? Отсюда? Этого не знаю, – отвечал он, смутившись. – Ну, мы слишком заболтались. Через неделю ваша нога заживет, и вы начнете ходить. До свиданья.

Я слышу женский голос за дверью хижины, кровь бросается мне в голову, это голос Эдварды.

– Глан, Глан, слышу я, – он что болен?