Читаем Пан онлайн бесплатно
– Сегодня третья железная ночь. Я обещаю тебе, Ева, стать совершенно другим человеком завтра. Оставь меня только теперь одного. Ты просто не узнаешь меня завтра, когда я приду, я буду смеяться и стану целовать тебя, красота моя. Подумай мне осталась только эта ночь, а там я стану совершенно другим человеком, еще несколько часов – и я совсем другой. Покойной ночи, Ева.
– Покойной ночи.
Я ложусь поближе к своему костру и рассматриваю пламя. Еловая шишка падает с ветки, вместе с ней падают на землю один-два сухих сучка. Глубокая ночь. Я закрываю глаза.
Через час мои чувства начинают колебаться определенным ритмом, я образую одно созвучье с великим безмолвием, одно созвучье. Я смотрю на полумесяц, он стоит в небе, словно какая белая чешуя, и мне кажется, что я его люблю; я чувствую, как я краснею. И мое сердце бьется ему навстречу в сладостном трепете. Это продолжается несколько минут. Слабое дуновение; какой-то особенный ветер долетает до меня, странное движение воздуха, что это такое? Я оглядываюсь кругом и никого не вижу. Ветер зовет меня, и моя душа покорно отзывается на зов, я чувствую себя выхваченным из обыденной связи моих мыслей, прижатым к чьей-то невидимой груди, мои глаза увлажняются, я дрожу, – Бог стоить где-нибудь по близости и смотрит на меня. Это продолжается опять несколько минут. Я поворачиваю голову, странное движение воздуха прекращается, и я вижу что-то, вроде духа, обращенного ко мне спиной, который беззвучно проходит через лес… Некоторое время я борюсь с тяжелым оцепенением, я совершенно обессилен этим возбуждением, смертельная усталость овладевает мной, и я засыпаю.
Когда я проснулся, ночь уже прошла. Ах, я долгое время бродил в мрачном настроении, весь в лихорадке, постоянно ожидая, что я заболею той или другой болезнью. Предметы неоднократно представлялись мне опрокинутыми, я на всё смотрел воспаленными глазами, глубокая печаль владела мной.
Теперь всё это прошло.
Осень. Лето прошло, оно исчезло так же быстро, как пришло; ах, как оно быстро пролетело! Теперь наступили холодные дни, я охочусь, ловлю рыбу и пою песни в лесу.
Бывают дни с густым туманом, он несется на землю с моря и всё окутывает мраком. В один из таких дней вот что со мной случилось. Во время моих странствований, заблудившись, я попал прямо в приходской лес и вышел к дому доктора. Там были гости, молодые дамы, с которыми мне приходилось встречаться раньше, танцующая молодежь, настоящие саврасы без узды.
Подкатил экипаж и остановился у садовой ограды; в экипаже сидела Эдварда. Она ужасно удивилась, увидев меня.
– Прощайте! – сказал я среди всеобщего молчания.
Но доктор удержал меня. Эдварда в начале была стеснена моим присутствием и потупила глаза, когда я заговорил; но потом она успокоилась и даже обратилась ко мне с двумя-тремя пустячными вопросами. Она была поразительно бледна; седой, холодный туман ложился ей на лицо. Она не вышла из экипажа.
– Я по делу, – сказала она, смеясь. – Я сюда прямо от приходской церкви, где я никого из вас не могла найти; мне сказали, что вы здесь. Я целый час проездила, чтобы вас разыскать. У нас собирается завтра вечером небольшое общество, по случаю того, что барон уезжает на следующей неделе, мне поручили всех вас пригласить. Будут и танцы. Завтра вечером.
Все кланялись и благодарили.
Мне она сказала:
– Пожалуйста, приходите и вы. А то пришлете в последнюю минуту письмо с извинениями.
Этого она никому другому не говорила. Немного спустя она уехала.
Я был тронут этим неожиданным дружелюбным обращением. Затем я простился с доктором и с его гостями и отправился домой. Как она была ко мне благосклонна, как она была ко мне благосклонна! Чем мне отблагодарить ее за это? Руки у меня ослабли, приятный холод пробежал по кистям.
Только поздно вечером я пришел домой. Я выбрал путь мимо пристани и спросил какого-то рыбака, не придет ли почтовый пароход к завтрашнему вечеру. Ах, нет, почтовый пароход должен прийти как-нибудь на следующей неделе. Я поспешил к хижине и занялся исследованием своей одежды. Я ее чистил и приводил в порядок, в некоторых местах на ней оказались дыры, и я зашивал их.
Когда я закончил с этим, я улегся на нарах. Одно мгновение длился мой покой, как вдруг мне пришла мысль, и я вскочил, пораженный, и встал посреди хижины.
– Всё это опять одни только хитрости, – шептал я. Меня не пригласили бы, если бы я случайно не оказался тут же, когда приглашали других; мало того, она совершенно ясно намекнула мне, что я не должен приходить, что я должен прислать письмо с извинениями…
Я не спал всю ночь и, когда наступило утро, я пошел в лес, прозябший, не выспавшийся. Ну что же сегодня в Сирилунде готовятся к гостям?! Я не пойду туда и не пошлю никаких извинений. Господин Мак необыкновенно умный человек, он устраивает в честь барона это празднество; но я на нем не появлюсь.
