Читаем Пан онлайн бесплатно
– Нет, представляет, представляет! – воскликнула она, и голос у нее прервался от гнева. – Он представляет собой нечто гораздо большее, чем ты это, дикарь, думаешь. Но подожди только, о-о, он с тобой поговорит, я его об этом попрошу. Ты не веришь, что я его люблю, но ты увидишь, что ты ошибаешься; я выхожу за него замуж, буду думать о нем день и ночь. Помни же, что я говорю: я люблю его. Пусть только Ева придет, ха-ха, Боже мой, хотя пусть приходит, это для меня совершенно безразлично. Да, мне нужно уходить отсюда прочь…
Она пошла от хижины вниз, по тропинке, сделала несколько маленьких поспешных шагов, обернулась, всё еще с мертвенной бледностью на лице, и простонала:
– Слышишь, никогда больше не попадайся мне на глаза.
Листва желтела, картофельная зелень высоко выросла и стояла в цвету, снова наступило время охоты, я стрелял белых куропаток, тетерок и зайцев, раз застрелил орла. Тихое, высокое небо, холодные ночи, множество ясных гулов и милых звуков в лесу и в поле. Широко и мирно раскинувшись, покоился мир…
– Я ничего больше не слышал от господина Мака относительно тех двух гагарок, которых я застрелил, – сказал я доктору.
– Вы можете поблагодарить за это Эдварду, – отвечал он. – Я знаю это, я слышал, как она просила отца не наказывать вас.
Бабье лето, бабье лето, тропинки лежат, как пояса среди желтеющего леса, каждый день появляется по новой звезде, месяц мерцает, словно какая-то тень, золотая тень, погруженная в серебро…
– Бог с тобой, Ева, ты, оказывается, замужем?
– А ты не знал?
– Нет, я не знал.
Она молча сжала мне руку.
– Господь с тобой, мое дитя, что же нам теперь делать?
– Что хочешь. Может быть ты пока никуда не уедешь? Мне хорошо, пока ты здесь. – Нет, Ева.
– Да, да, пока только ты здесь!
Она беспомощно смотрит в даль и всё время жмет мне руку.
– Нет, Ева, уходи! Навсегда!
И ночи проходят, и дни наступают; уже третий день пошел со времени этого разговора. Ева идет по дороге с ношей. Как много, однако, дров нес этот ребенок домой из леса, среди лета!
– Положи свою ношу, Ева, на землю, и дай мне посмотреть в твои прекрасные голубые глаза.
Глаза у нее были красные.
– Нет, улыбнись, Ева. Я не могу больше тебе противостоять, я твой, я твой…
Вечер. Ева поет, я слышу ее пение, и какая-то теплота разливается по всему моему телу.
– Почему ты поешь Ева?
– Потому что мне весело.
И так как она меньше меня ростом, она подпрыгивает немножко вверх, чтобы достать до моей шеи.
– Ева, смотри, ты исцарапала себе все руки. Боже мой, как это случилось?!
– Ерунда.
Лицо у нее также как-то странно сияет.
– Ева, ты разговаривала с господином Маком?
– Один раз.
– О чем?
– Он стал ужасно суров по отношению к нам, он заставляет моего мужа день и ночь работать в амбаре, мне он тоже приказывает исполнять самую тяжелую работу.
– Почему он это делает?
Ева потупила глаза.
– Почему он это делает, Ева?
– Потому что я тебя люблю.
– Но как он узнал об этом?
– Я сама ему это сказала.
– Дай Бог, чтоб он не был с тобой суров, Ева.
– Но это ничего не значит. Ничего не значит теперь!
И ее голос прозвучал в лесу, совсем как переливчатая песенка.
А листва всё желтеет и желтеет, дело идет к осени, еще больше звезд появилось на небе, и месяц теперь уже похож на серебряную тень, погруженную в золото.
Пока еще не было холодно, ничуть, только в лесу была прохладная тишина, и кипела жизнь. Каждое дерево стояло и думало. Ягоды поспели. И вот наступило двадцать второе августа и с ним три железных ночи.
В девять часов заходит солнце. Полупрозрачный мрак ложится на землю, показываются две-три звезды, два часа спустя выплывает серп луны. Я брожу по лесу со своим ружьем и собакой, развожу огонь, и свет от моего костра проникает в глубь леса между стволами сосен. Мороза нет.
«Первая железная ночь», – говорю я, и безумная жгучая радость как-то странно потрясает меня всего, при мысли о времени и месте… Вы, люди, звери и птицы, я пью с вами за уединенную ночь в лесу, в лесу! Пью за мрак и шепот бога среди деревьев; за нежное, простое благозвучие, слышимое мной в молчании; за зеленую листву и за желтую листву! Пью за звук жизни, который я слышу; за собаку, которая, с фыркающей мордой в траве, нюхает землю! С бурной радостью пью за дикую кошку, которая вытянулась всем телом, высматривает и готовится прыгнуть на воробья во мраке! Пью за кроткую тишину в земном царстве, за звезды и за полумесяц, да и за них, и за него!..
Я встаю и прислушиваюсь. Вокруг тишина. Я снова сажусь.
Благодарение за уединенную ночь, за горы, за мрак и за шум моря. Благодарение за жизнь, за дыхание, я благодарю за это ото всего сердца! Это вечный Бог! Эта тишина, что шепчет мне на ухо, – кипучая кровь великой природы, Бог, пронизывающий мир и меня. Я вижу блестящую нить паутины при свете моего костра, я слышу плывущую по морю лодку, северное сияние ползет вверх по небу. Клянусь своей бессмертною душой, о как благодарен я за то, что я всё это вижу и чувствую!..
