Читаем Пан онлайн бесплатно

– Почему это вдруг вы стали так печальны, Эдварда? Если бы вы знали, как я страдаю от этого.

– Не знаю, почему, – отвечала та. – Быть может, от всего, вместе взятого. Ах, если бы эти люди сейчас же все ушли, все один за другим. Нет, не вы; помните, вы должны быть последним.

И снова я ожил при этих словах, и мои глаза заметили свет в наполненной солнцем комнате. Дочь пробста подошла ко мне и стала со мной разговаривать, мне хотелось, чтоб она была далеко, далеко от меня, и я отвечал ей односложно. Я нарочно не смотрел на нее, так как это она говорила о моем зверином взгляде.

Она обратилась к Эдварде и стала ей рассказывать, как однажды за границей – думаю, это было в Риге, – ее преследовал на улице какой-то господин.

– Он шел сзади меня несколько кварталов и улыбался мне, – говорила она.

– Возможно он был слеп? – воскликнул я, чтобы доставить удовольствие Эдварде. Молодая дама сразу поняла мой грубый намек и отвечала:

– Да, конечно, это должно было быть так, раз он вздумал преследовать такую старую и отвратительную особу, как я.

Но я не добился от Эдварды благодарности, она увлекла подругу с собой, они шептались и качали головами. С этого мгновения я был снова предоставлен самому себе. Прошел еще час, морские птицы стали просыпаться там, на шхерах; их крик доносился к нам через открытые окна. Порыв радости пронесся во мне, когда я услышал эти первые птичьи крики, и меня потянуло туда, к шхерам…

Доктор снова пришел в хорошее настроение и обращал на себя всеобщее внимание; дамы всё время вертелись около него.

«Это он что ли мой соперник?» – подумал я, и подумал также об его хромой ноге и о всей его жалкой фигуре.

У него появилось новое остроумное выражение, он говорил: «смерть, возьми!». И всякий раз, как он употреблял это странное проклятие, я громко смеялся. Среди моих душевных терзаний мне вздумалось продемонстрировать благосклонное отношение к этому человеку только потому, что он был моим соперником. Доктор постоянно был у меня на первом плане, я кричал: «Слушайте же, что говорит доктор!». И заставлял себя громко смеяться его глупым историям.

– Я люблю этот мир, – говорил доктор, – я цепляюсь руками и ногами за жизнь. И когда я, наконец, умру, надеюсь получить место в вечности, как раз над Лондоном или Парижем, чтобы можно было всё время, всё время слышать шум людского канкана.

– Великолепно! – воскликнул я и закашлялся от смеха.

Эдварда также, казалось, пришла в восторг от этого намерения доктора.

Когда гости начали уходить, я спрятался в соседней маленькой комнате и стал ждать. До меня долетало с лестницы одно за другим: «до свидания!».

Доктор также простился и ушел. Немного спустя замерли все голоса.

Сердце у меня сильно билось в ожидании.

Эдварда вернулась назад. Увидев меня, она остановилась, изумленная, на одно мгновение, затем сказала, смеясь:

– Ах да, вы здесь! С вашей стороны было очень мило остаться до самого конца. А я смертельно устала.

Я ответил:

– Да, теперь вам нужно отдохнуть. Надеюсь, Эдварда, ваше дурное расположение духа прошло. Вы незадолго перед тем были так печальны, и это мучило меня.

– Всё пройдет, когда я посплю.

Мне больше было нечего прибавить; и я направился к выходу.

– Да, благодарю за сегодняшний вечер, – сказала она и протянула руку.

И когда она захотела проводить также и меня в переднюю, я пытался протестовать. – Не стоит, – сказал я, – не беспокойтесь, я прекрасно справлюсь сам.

Но она всё-таки проводила меня.

Она стояла в передней и терпеливо дожидалась, пока я найду свою фуражку, ружье и сумку. В углу стояла трость, я тотчас ее заметил, когда я повнимательнее всмотрелся в нее, то поняла, что это была трость доктора. Когда она заметила направление моего взгляда, она покраснела от смущения.

Прошло не меньше минуты. Наконец, бешеное нетерпение овладело ею, и она сказала, вся дрожа:

– Не забудьте вашу трость.

И подала мне трость доктора.

Я ответил ей:

– Вы прекрасно знаете, что это трость доктора. Не могу себе представить, как это хромой человек мог забыть ее.

– Послушайте, прекратите вы с вашим хромым человеком! – воскликнула она с горечью и сделала еще шаг по направлению ко мне. – Вы не хромаете, нет, но если бы вы и хромали, то вам бы за ним никогда не угнаться.

Я промолчал и с глубоким поклоном вышел прочь.

– Да-а, он забыл трость, – думал я, – и он обязательно вернется за ней этой дорогой.

Я шел по дороге совсем медленно, пытливо вглядываясь перед собой на опушке леса я остановился. Наконец, после получасового ожидания, показался доктор, который шел по направлению ко мне; он заметил меня и ускорил шаг.

Я подошел прямо к нему.

Он отступил на шаг назад и уставился на меня:

– Что вам нужно? – спросил он. – Что вы тут делаете?

Я молчал.

– Да, впрочем, мне совершенно безразлично, что вы здесь забыли, – продолжал он, бледнея. – Я шел за своей тростью, которую забыл.

Я молча продолжал смотреть на него.

Вдруг он посмотрел на меня пронзительным взглядом, усмехаясь, и сказал:

– Зачем собственно вы всё это делаете?

Я не отвечал; но его слова подействовали на меня.

Он протянул мне руку и сказал глухим голосом: