<p>Митци. Обречённые чувства</p>Поезд ушёл и оставил меня на платформеМитци, нельзя сказать, что мы были в нормеСнежный буран. Первый снег на запястьяхИ никто не поверит, что проблески счастьяЗахлестнули нас в этом сорокаградусном штормеПосле я долго ехал в какие-то гости,К какому-то Коле. Я даже не чувствовал злости…Рельсы мне пели мелодию поискаКак мне найти – ну а главное – что́ искать —Словно в сентиментальном романе Джейн ОстинМент подходил, обнаружив меня в вагонеСпросил о прописке и даже о телефонеОн был тихий, уставший. Ему бы хоть толикуНаших с тобою крестиков-ноликов —Он долго твердил о порядке и о законеЯ был не занят и мог бы пойти в обезьянник —Но пусть там сидят Костя Мишин и Виктор КульганекИ я стал невидимкой, выпил чекушкуИ полез по деревьям, ломая верхушкиВсё выше над толпами Ленок, и Юлек, и АнекОбречённые чувства так хороши на бумагеВ них не верят ни чародеи, ни древние магиНо мы были здесь, хоть и были недолгоИ пусть в этом нету ни проку, ни толку —Наши портреты не продают в «Рок-зигзаге»И вот время проходит. Я снова стою на вокзалеСудьбы скрестились двумя клинками из сталиЭта сталь беззащитна, как когти мангуста,Попавшего в дом обречённого чувства —Реки любви впадают в реки печалиРеки любви и печали – великие рекиРядом людишки уныло грызут чебурекиНо ангел в снегу разгоняет торговлюСнег омывает нас белою кровью —И ничего никогда не бывает навекиОбречённые чувства так хороши на бумагеИх обрывки взлетают над бездной, как белые флагиНо мы были здесь, хоть и были недолгоИ пусть в этом нету ни проку, ни толку —Наши портреты не продают в «Рок-зигзаге».<p>Таитянка</p>
