– Здравствуй. – Привет. – Как дела? – Нормально. — У меня ненормально. Пока.Вас заколебало, что я бухаю, так налейте же мне молокаТак возьмите меня и отогрейте, заверните в клетчатый пледНо здесь всё равно каждый день как последний. Так завещал мне дед.Так завещала мне русская степь, которая мне не нужнаКиномеханик сказал: «Завтра будет кино», но я знаю – не будет кинаВ 95-м мы бились с урлой – боль и отчаянье, ТверьА теперь ты не успеваешь проститься, и я закрываю дверьМожно ли влезть за поживой, допустим, в дом соседа? Что за вопрос!Но если твой друг оказался скотиной, это уже всерьёзЕсли друг взял билет на предыдущий сеанс – это начало концаТак взорви свою боль, убей клетки памяти и забудь его, подлеца.Эра технократической ноосферы властно вступает в праваЯ видал человека, видел доверие, но я не видел морского льваЯ видал такое, что не прощаемо, и то, что можно проститьИ я мог бы хоть что-то попросить на прощание, но я не стану проситьЕсли у кого-то есть ручной кит – значит, пришёл его часДолг шепчет: «Сделай». Разум молчит, а сердце отвечает: «Сейчас!»И сердце уходит, а ты остаёшься – хорошо ли тебе, родной?Но ты знаешь, все звери вернутся домой, когда отвернётся НойКогда он напьётся и, сбившись с курса, разобьёт о скалы ковчегА звери пешком доберутся до Курска и станут искать свой ночлегИ они будут жить, и тебе придётся – ежедневно меняя окрасСердце ушло, но оно вернётся. Наверно, в последний разСпи, мой ангелСнежинка в лавине,Сметающей мои города.<p>Цепи золочёны</p>
