Мою мамку убили, когда мне было двенадцатьЕё съели черти, пока я бегала на дискотекуА когда я вернулась, приехали папарацциИ унесли её тело для съёмок в видеотекуИ папаня погиб в тот же год у себя на заводеТам взорвался котёл, где он плавил свой алюминийЯ не плакала, хоть и была всё время на взводеИ в глазах вместо слёз серебрился серебряный инейВедь только в Тибете в сердце у ЙетиЕщё остались какие-то чувстваТолько в Тибете в сердце у Йети…А вы говорите – искусство!У меня был приятель, матрос баржи «Луизитаник»В отношениях наших сквозил сплошной промежутокИногда мне казалось, что всё-таки он – классный пареньНо взгляд его был так не по-здешнему жутокИ тогда я пошла прямиком к капитануИ сказала: «Мой друг прячет в трюме баржи наркотик!»И теперь он в тюрьме. Я его дожидаться не стануИ гуляю по жизни, мурлыча, как маленький котикЯ смотрела ящик. Кушала TV-ужин,Пока все подруги отрывались на карнавалеОни там встречали тех, кто им вовсе не нуженИ сейчас же как можно вульгарней себя продавалиИ если мне кто-то похвалит земные законы,То он либо бестолочь, либо маньяк и фанатик…И летят, и летят мои синие махаоныК берегам моих обесцвеченных Адриатик.22–23.08.2000<p>Сентябрина</p>
