Посреди мелкотравчатой сыростиКрепко сбитый бревенчатый домЗдесь живёт станционный смотрительСо своею женою и белым котомЗдесь дорога Байкало-АмурскаяПротянулась куда-то тудаИ идёт, чтоб спасти чьё-то утроМагистралью, туманом укутанной,Вагонеточная чередаЭх, таёжная прорва махровая!Тёмный лес – замурованный склепУссурийские тигры заходят в домИ съедают весь мёд и весь хлебИ в просвете листвы вместо радугиБезлюбовности злой колесоИ лишь на станции полный порядокИ лишь на станции полный порядокИбо там отвечает за всёПарень с железной дорогиПарень ходит по шпалам. За каждоюМелкой тварью он зорко следитИ жена его именем ОленькаПьёт весь день неразбавленный спиртВ ежедневной разлуке без поводаТяжела его жизнь, нелегкаНо зато есть дорога до городаНо зато есть дорога до города,Не попавшая в когти врагаНу а если шумит летний дождичек,От разбуженной крови сильнейПарень в дело пускает свой ножичекИ плевать, что он режет таких же парнейЗащитить бы родимую линию —И земля доживёт до сединЕсли злость – прожиточный минимумЕсли злость – прожиточный минимум,Значит, выживут все как один.<p>Часовой</p>На небе звёздочная сыпь. В болоте громко стонет выпьВ ветвях куница разбирается с совой«Нельзя бояться», – говорил я сам себе. Стоял, курилОбыкновенный заурядный часовойЯ сам отправился в наряд, уже который раз подрядХотелось в отпуск. Отпуск надо заслужитьМой старшина сказал мне: «Знай. Уйдёшь домой на первомайГулять с девчонками, напитки будешь пить»А в чаще незнакомый рёв, и трудно разглядеть враговНо что за топот? Что за грохот? Почему?Ведь зверь не может так шуметь, он не осмелится посметьОн вечный трус и соблюдает тишинуСверкнули ружья и ножи, принадлежащие чужимЗемля стесняется чужого сапогаНа касках чёрные рога – так я узнал лицо врагаЛицо махрового, матёрого врагаЯ не успел предупредить своих, и как мне было быть?Они все спали, набухавшаяся швальЧто делать, если я не гад? Я вжался мордою в приклад,Впечатав ненависть в печальную печальЯ стал стрелять в чужих коней. Я стал стрелять в пустоты днейВ змеиный ужас и вселенскую тоскуВо всех, кто младше и взрослей. В воспоминания о ней,Перекрывая им дорогу на МосквуКогда я рухнул на траву, глотая пыль и синевуПроснулась армия похмельных соловьёвВрагу, спустившемуся с гор, был дан решительный отпорИ кровь смешалась в сотню бешеных ручьёвВ Раю я был сначала зол, но Бог повёл меня за столИ усадил, сказавши: «Выпей-ка вина»И вот я здесь, гляжу с небес. Я то ли есть, то ли не естьА на Земле ещё не началась весна…<p>Шла собака (Бизнесс – это выстрел)</p>
