Усевшись на стул, я посмотрел на его закрытые глаза и стиснул челюсти.
Мне хотелось ударить его. Закричать, чтобы он ответил на мои вопросы.
Но единственное, что мне удалось выдавить из себя:
– Почему ты спас меня?
Мне снова никто не ответил. Иронично, что сейчас он делал это по другой причине.
Его грудь практически не двигалась, а ресницы не трепетали. Адриан словно застыл во времени, и только линия на мониторе, отражающая биение его сердца, доказывала, что он жив.
Мой взгляд заскользил по палате и наткнулся на сложенный лист бумаги, оставленный на прикроватной тумбочке. Я придвинулся ближе и увидел знакомый почерк.
«Малакаю».
Я приподнял бровь, еще раз оглядевшись, будто тут мог находиться какой-то другой Малакай.
Это его почерк.
Его кровать.
Значит, он написал это послание мне и взял на аукцион? Зачем?
Я смотрел на письмо так, словно в любой момент оно могло броситься на меня, раскрыв зубастую пасть. Взять или не взять? Прочитать или не прочитать?
К черту.
Подцепив листок дрожащими пальцами, я бросил взгляд на Адриана, сделал глубокий вдох и принялся читать письмо, практически слыша его спокойный голос.
«Здравствуй, Малакай.
Если ты читаешь это письмо, значит, я не смог признаться тебе вживую, потому что был самым большим трусом и неудачником на свете. Если ты читаешь это письмо, возможно, меня наконец-то нет в живых.
Надеюсь, я уже соединился с ней на том свете.
До сих пор помню, как впервые увидел тебя в детском доме, когда тебе только исполнилось восемь. Ты смотрел на меня своими огромными голубыми глазами, точь-в-точь как у матери, и сжимал грязной рукой ватрушку с творогом, которую украл со столовой. Воспитательница хотела отругать тебя, но после моего звонка ее уволили, потому что я заметил в твоих глазах слезы.
Как же я ненавидел твои слезы.
Когда отец видел, что я плачу, он так сильно бил меня, что я не мог ходить. В тот день инстинкты приказывали мне сделать что-то плохое, чтобы показать тебе, как жесток мир, но… Черт, ты выглядел таким потерянным и маленьким. Мне просто хотелось обнять тебя и никогда не отпускать.
Почему-то я сразу же подумал о том, что ты ее сын. И сын Ричарда.
Не мой.
У тебя не было моих глаз. Не было моих волос. Не было моего носа.
Всё досталось от них. И ничего от меня.
Хотя я так сильно хотел, чтобы ты был моим.
Мне казалось, что я сошел с ума. Представь: ты приходишь в детский дом, чтобы познакомиться с потенциальным ребенком, для которого станешь родителем, а видишь копию своей бывшей любви, покинувшей тебя из-за… этого ребенка. Ведь Вивьен ушла от меня, когда узнала о беременности.
Уже тогда я должен был ненавидеть тебя, но не мог.
Твоей фамилия была фамилия Стикс. Биологические родители умерли, а ты остался сиротой. Я узнал о тебе всё. Ты просто не мог быть умершим сыном Вивьен, но почему-то каждую секунду я думал об этом, смотря в твои глаза.
Тогда мы выбрали тебя.
Только спустя время я понял, что Аннабель сразу хотела забрать тебя, потому что знала правду. Ты стал для нее возможностью отомстить нашей любви с Вивьен.
