Читаем Варяг V онлайн бесплатно
Всё это время мы отмывали их морской водой и облачали в чистые одежды. Я сам стоял на коленях у тела молодого парня — ему было не больше шестнадцати. Светлые волосы прилипли к вискам, на щеке застыла грязь, смешанная с кровью. Он лежал с бродексом в руке, будто даже мёртвый не хотел расставаться с оружием. Его седая мать сидела рядом и гладила его по голове, что-то шептала на прощание.
— Конунг, — Асгейр подошёл сзади, положил тяжёлую руку на плечо. — Ладьи готовы. Пора.
Я с трудом поднялся. Нога болела, колено скрипнуло, но я не обращал внимания. Медленно отковывлял в сторону, пропуская тех, кто нёс тела. Люди шли молча, только всхлипы женщин да редкие проклятия мужчин нарушали тишину. Дети не плакали — они уже выплакали всё в первые дни, теперь только смотрели пустыми глазами, не понимая, почему мир вдруг стал таким горьким и пустым.
Несколько крупных ладей мерно покачивались на воде. Для последнего пути они подходили идеально. Мы обложили их хворостом, облили смолой. На каждую погрузили мёртвых — тесно, плечом к плечу.
А затем дошла очередь и до Игнунн.
Эйвинд сам выбрал для неё корабль — самый большой, самый красивый… Мы обложили его сушёными цветами и положили воительницу на щит, покрытый белым мехом.
Эйвинд еще какое-то время стоял у края воды и молча смотрел на девушку. Его лицо смело можно было помещать заместо луны на небе — такая же мертвенно-бледная синева исходила от него. На его щеках блестели тоненькие серебряные нити слёз. Он стоял, как каменное воплощение скорби, которое не смогут разрушить ни ветер, ни само время…
— Пора, — сказал я тихо, положив руку ему на плечо.
Мой горюющий друг сгорбился от этих слов, постоял еще с минуту и сделал шаг вперёд. Взял факел из рук Асгейра. Подошёл к ладье. Поднёс огонь к хворосту.
Пламя сначала лизнуло смолу вялым языком, потом побежало по дереву, потом охватило борт. Эйвинд стоял, не двигаясь, и смотрел, как огонь пожирает корабль. Как он подбирается к Ингунн. Как её рыжие волосы начинают тлеть, сворачиваться и затем исчезать в пламени. Как её лицо, ещё миг назад такое живое и прекрасное, затягивается чёрной, безжалостной пеленой.
Не выдержав этого зрелища, он отвёл взгляд в сторону.
Ладья медленно отчалила, уносимая ветром и течением. За ней — вторая, третья, четвёртая. Последней отправили ту, где лежали те, кого так и не опознали — чьи имена забрал с собой огонь, чьи лица стёрла сама смерть. Я смотрел, как они плывут к горизонту, туда, где море встречалось с небом, и думал о том, что это уже четвёртые похороны за этот год. Четвёртые! А сколько их будет ещё? Сколько ещё ладей уйдёт в это серое, безразличное море, унося с собой куски моей души?
Почему-то мне казалось, что много… Особенно, если я не перестану быть мягким там, где это чревато большими проблемами…
Что до Эйвинда, то в этот день он не пил. Это уже о многом говорило.
Я видел, как он подошёл к бочке с мёдом, стоящей на причале, взял кружку, поднёс к губам — и поставил обратно. Потом отошёл к стене старенького дома, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Он стоял так до самого вечера, пока солнце не село за горизонт и небо не почернело. Никто не решился его побеспокоить в тот день…
Но жизнь не стояла на месте… Несмотря на то, что мне очень сильно хотелось напиться с Лейфом и Эйвиндом, на следующее утро я уже начал восстанавливать свою власть.
Первым делом я удвоил стражу. Ворота теперь охраняли не десять человек, а двадцать. На стенах расставил лучников — по одному на каждые пять шагов, чтобы можно было стрелять без помех. Смену организовал так, чтобы глаза не замыливались: четыре часа на посту, четыре — отдыха, и так по кругу, без перерыва. Асгейру я велел проверить каждого, кто нёс службу, — лично.
— Тот, кто шатается на посту, кто позволяет себе лишнюю кружку мёда, кто закрывает глаза, когда должен смотреть, — отправляй в казарму на хлеб и воду. На три дня. Никаких поблажек. Ни для кого.
Асгейр хмыкнул с пониманием.
— Поблажек не будет, конунг. Но ты бы сам поспал, а то вид у тебя — хуже, чем у моей старухи после болезни.
Я не удержался от короткой усмешки. Он умел разрядить обстановку даже в такое время.
— Посплю, когда город встанет на ноги. А твоя старуха, я смотрю, тебя до сих пор в ежовых рукавицах держит?
— А ты думал, — усмехнулся Асгейр. — Тридцать лет мы уж вместе… Это тебе не с драугром биться. Та ещё сеча! Иногда мне кажется, что война с твоими врагами легче, чем мирный разговор с ней после того, как я забыл что-нибудь сделать по дому.
Мы помолчали, глядя на восстанавливающийся город. Потом я похлопал его по плечу и пошёл дальше заниматься делами.
Я приказал разоружить всех, кто вызывал подозрение. Мечи, топоры, копья, луки — всё сдавалось в специальные склады под охрану моих людей. Взамен выдавалась деревянная бирка с именем, выжженным калёным железом, и моей личной печатью — вороном, расправившим крылья.
Люди ворчали, спорили, грозили кулаками, но подчинялись. Те, кто отказывался, отправлялись в подвал к Берру на экскурсию, чтобы поразмыслить о своей лояльности.
