Читаем Варяг V онлайн бесплатно
На тропе моей судьбы маячила казнь Берра. И оставался вопрос: «Смогу ли я стать палачом?» Смогу ли убить предателя самым жестоким образом, когда тот будет безоружен? Ведь убийство на эшафоте — не одно и то же, что убийство в честном бою… Что будет дальше? Останусь ли я прежним? Или стану совершенно иным человеком — хладнокровным кровопийцей этого времени?
Судьба решит… Ведь она правит всем. А я просто буду плыть по её течению, иногда сопротивляясь…
Лишь иногда…
В каждой ночи всегда кроется какая-то загадка. И как только темнота опускается на этот мир, дыхание богов почему-то становится громче. Иногда даже можно услышать, о чём ИМЕННО они говорят.
В такие моменты звёзды перестают быть просто украшениями на границе Мидгарда. Они вновь возвращаются к своей изначальной природе и начинают светить, как глаза павших ётунов. Тор проносится по черной глади космоса, впиваясь взглядом в свои разбросанные трофеи — и каждый отвечает ему своей свирепой яркостью.
Особенно — глаза Тьяцци, великана, однажды похитившего богиню Идунн.
Его глаза полыхают ярче всех… Потому что в них — ненависть. Он понятен. Он близок по духу. И он — самый светлый.
Но если окропить ночь жертвенной кровью, загадка множится и превращается в первобытные всполохи безумия. Пелена реальности истончается, боги покидают Асгард и начинают прогуливаться среди своих «жрецов-палачей». Кому-то они благоволят. Кого-то проклинают. А на некоторых они даже не обращают внимания…
Вигго ощущал их присутствие, но ему было горько, от того, что они с ним не разговаривали. Из-за этого он чувствовал себя обделенным ребёнком. Этаким брошенкой… Сиротой при живых родителях…
Это, в свою очередь, подтачивало его дух — делало слабым и невнимательным. А он ненавидел такое состояние. Ему начинало казаться, что он — это не он. Что все люди вокруг сильнее, умнее и ловчее. Что при случае, если понадобиться, его рука дрогнет и он не сможет перерезать кому-нибудь глотку. Не сможет выколоть глаза или отсечь говорливый язык. Не сможет отдать приказ «идти на врага», потому что он — самозванец. Потому что глубоко внутри, под этой маской храброй и безрассудной жестокости, прячется недолюбленный сын, недопризнанный брат, НЕ ЗАМЕЧЕННЫЙ БОГАМИ ДЕФЕКТНЫЙ УБЛЮДОК…
Вигго потряс головой, прогоняя дурные мысли, и в очередной раз отправил горсть сушеных грибов в рот. Несколько секунд усиленной работы челюстями — и вот уже нёбо наполнилось земляным и древесным вкусом, будто кто-то перемол на языке кору ясеня и свежую выжимку из мха. Сок хлынул вниз, потёк по жилам, даря легкое чувство эйфории и наслаждения.
Вигго надеялся, что это поможет увидеть асов.
Они обязаны были навестить его! Ведь он любил их больше жизни…
Однако ночь никак не желала делиться своими силами и тайнами. Небо над Ларсгардом по-прежнему было чернее дна Нифльхеля. А тьма Священной рощи, что прилегала к городу, яростно сражалась с отсветом многочисленных костров. Те беспощадно рвали её алыми когтями, трепетали на ветру, плевались искрами, часто выхватывая из кромешной темени полубезумные лица веселящихся викингов.
В древнем лесу вот уже третий день шёл великий пир. Но данное празднество не имело ничего общего с традиционными застольями в главном чертоге конунга. Здесь не пели скальды, не сохранялись приличия, не обсуждалась политика. Тут царило нечто иное, более древнее и языческое. Что-то первобытное и животное… Каждый человек уподоблялся зверю и богу.
Именно так.
В одной петле совмещалось божественное и низменное…
Вигго привычно скалился, развалившись на медвежьей шкуре. Он раскинул руки в стороны и лениво водил взглядом по грозному лицу Тьяцци, проступающем на чёрном небе. Испуганные рабыни неторопливо массировали босые ступни жестокого конунга. Но сын Харальда почти не чувствовал их прикосновений. Алая корка жертвенной крови на его щеках — вот единственно важное ощущение, которое он сейчас испытывал. Она всякий раз трескалась, когда он скалился шире обычного.
И это было приятно.
На периферии зрения, мазками испуганного клирика кружился хоровод его свиты. Многие бонды, воительницы и хускарлы были раздеты донага. Повсюду мелькали мускулистые торсы, девичьи прелести и татуированные бородатые морды…
Один из стариков катался по земле, царапая голую спину корешками и еловым ветками, затем вставал на четвереньки и по-волчьи выл на луну. Ему вторили другие мужчины, притворявшиеся медведями, рысями и прочими хищниками леса. Они рычали, захлёбывались диким смехом и заигрывали с женщинами.
Кто-то, как и сам Вигго, объедался грибами, возлежал с рабынями и с блаженным достоинством ожидал появления асов. Некоторые исполняли ритуальные танцы и сходились в стенке на стенку, чтобы продемонстрировать свою удаль богам. А другие предпочитали демонстрировать нечто иное -парочки любили друг друга прямо на глазах у всех: взрывная похоть, стоны и пошлые шутки сплетались в едином гимне над дымом многочисленных костров. Ветер разносил их крики над лагерем и вносил в общую вакханалию дополнительную нотку безумия.
