Читаем Варяг V онлайн бесплатно
— Есть еще более страшная участь… Например, Хеймнар.
Эйвинд хищно улыбнулся, благодарно отсалютовал мне и вновь приложился к бурдюку. Пальцы у него подрагивали от возбуждения.
— Может, лучше пойдем спать, дружище? — приобняв за плечи Эйвинда, мягко сказал ему Лейф. — А то ты опять налакаешься, а завтра опять будет трудный день. Дадим конунгу отдохнуть…
— Они всегда трудные… — угрюмо пробурчал я и добавил: — Идите.
Друзья понятливо хмыкнули, обняли меня на прощание, похлопали по спине и скрылись в темноте, не сказав больше ни слова.
А луна тем временем налилась густым белёсо-жёлтым фосфором, звёзды мерцали холодными маяками, а где-то в низовьях хребта затягивал свою унылую шарманку одинокий волчара — тоскливо и протяжно, будто справлял тризну по всей стае разом…
Так я и уснул… Под это нелепо-грустное подвывание.
А уже ранним утром началась похоронная суета.
Мы прочесывали руины поселения в поисках погибших, доставали изувеченные тела из-под обломков, вытаскивали скелеты из пепла, но большинство трупов все же лежало у частокола — там были как наши защитники, так и нападавшие. Последних просто сожгли, а золу развеяли по ветру. Без каких-либо почестей и доброго слова…
Я лично участвовал в этом нелегком деле. Конечно, — по мере сил и по мере возможностей. Вместе со всеми я таскал тела, укладывал их на погребальные костры, закрывал глаза тем, кто смотрел в небо с посмертным равнодушием или благоговением. Моё тело бунтовало против такой работы. Раны жгли похлеще змеиных укусов, колено то и дело щёлкало, и каждый шаг сопровождался острой болью. Поясницу тянуло так, будто кто-то штангу на пояс подвесил… Но я не останавливался. Это было моим долгом — этаким искуплением за то, что не смог уберечь их. Физическая боль помогала на время забыть о поражении. А в том, что я проиграл, не было никаких сомнений. Мои реформы, мои нестандартные методы и мой излишний гуманизм — всё это привело к трагедии…
Эйвинд молчаливо и сосредоточенно трудился рядом. Он периодически морщился от похмельной мигрени, но никому не уступал. Его руки двигались отстранено и точно, будто бы жили своей жизнью, отдельно от хозяина. Он старался не смотреть на лица мертвецов — тех, кого нёс к кострам. Но всё же, он сильно бледнел и вздрагивал, когда люди поднимали кого-то рыжеволосого. Этот цвет болью ложился на его сердце, напоминая об Ингунн. Он словно вновь переживал ее смерть…
К полудню, когда мы подожгли последнее тело, ветер в горах набрал силу, засвистел в ушах и принялся дёргать нас за бороды. Это был добрый знак, ведь ветер считался дыханием валькирий. Души погибших героев не застрянут между мирами, а обретут покой в Вальхалле. Все радовались этому мигу.
А потом пришёл черёд Торгрима…
Я решил, что мой друг должен лежать в особенном месте. Ещё вчера я заприметил высокий склон горы, откуда открывался потрясающий вид на весь остров. Старик не любил высоту, предпочитал свою кузню целому миру, но никогда не был чужд высотам открытий. Многие скальды вещали, что там, наверху, будто бы чувствуешь себя ближе к богам, что там ветер чище, и мысли текут иначе. Я был с ними полностью согласен. Мысль о том, что Торгрим будет лежать там вечно, откровенно согревала меня. Оттуда его неувядающий дух сможет наблюдать за величественными фьордами, вдыхать йодистый и соленый запах моря, сможет видеть, как ширится и растет его поселение, как седеют его коллеги и ученики. Это меньшее, что я сейчас мог сделать для старика…
Чтобы отнести его к этому месту, пришлось изрядно попотеть. Тащили вчетвером — я, Лейф, Эйвинд и Эрленд. Хоть тело и было лёгким — огонь съел всё, что могло гореть, — но путь был не близким, да еще и поднимался в горку. Странно было осознавать, что молот некогда могучего кузнеца сейчас по весу был чуть ли не сравним с его бренными остатками. Эта мысль не давала мне покоя.
Когда мы управились с подъемом, то тут же принялись копать. Яма получилась неглубокой, да и по-другому быть не могло. Твердая каменистая почва никак не хотела поддаваться. Всё делали сами, никому не доверяя. Хотя народу вокруг столпилось… Тьма тьмущая! Можно было вполне схватить какого-нибудь крепкого молодца и приставить к лопате. Но нет… САМИ. Так было правильнее…
Поместив тело внутрь ямы, мы принялись обкладывать его камнями — грубыми и крепкими булыжниками, такими же, каким когда-то нам казался сам Торгрим. Спустя полчаса Эрленд принёс мне могучий молот мастера. Я бережно прижал его к груди, мысленно представил, как старик бьет им по наковальне, и, прощаясь, воткнул в землю у изголовья могилы.
— Пусть он сторожит твой сон, старый друг. — хрипло сказал я. — Пусть он напоминает потомкам, кем ты был. Пусть каждый кузнец из Горных Копий всегда сможет найти сюда дорогу и пропустить с тобой по чарочке мёда…
Когда могила была полностью готова, все собрались вокруг неё. Мастера, рудокопы, плотники, дружинники — каждый пришёл отдать дань уважения падшему герою.
