Читаем Варяг V онлайн бесплатно
— Я был глупым неумехой, когда он взял меня в подмастерья, — внезапно заговорил Эрленд, глядя на миниатюрный курган. Он суетливо мял в руках старый уголек. — Поначалу мне ничего не давалось. В основном я только железо портил да старших злил. А Торгрим… он был очень терпеливым человеком. Он научил меня очень многому. И я говорю не только о ковке металла. Он научил меня быть настоящим ремесленником. Никогда не сгибаться и не ломаться. И самое главное — не предавать общее дело. Я никогда этого не забуду.
Паренек положил уголь на один из камней могилы, отступил на шаг и уткнулся взглядом в землю.
Сразу после него слово взял Лейф. Он говорил коротко и основательно, как и подобает известному воину.
— Торгрим, пожалуй, был лучшим из нас. — пророкотал он. — Старый мастер ковал мечи, которыми мы побеждали. Он возводил стены, за которыми многие жили в мире. Он ушёл, как истинный герой из великой саги — с оружием в руках и с песней на устах! Пусть боги встретят его с радостью и мёдом!
Эйвинд молчал. Он явно устал от похорон. Так же, как и я… Но я надеялся, что он скажет парочку добрых слов о нашем общем знакомом. Но нет… Мой друг замер, до боли сжав рукоять меча, и продолжил сверлить безумным взглядом молот Торгрима.
«Он скажет речь, когда успокоится. — подумал я. — Ведь истинная скорбь не терпит спешки.»
Когда все, кто хотел, высказались в память о великом кузнеце, я шагнул вперёд, опираясь на посох, и посмотрел на равнодушные небеса. Их синь высасывала глаза…
— Торгрим на этом острове был первым, кто стал моим другом, — громко начал я. — Когда Бьёрн Весельчак нашёл меня в море и высадил на этот берег, я был всего-навсего трэллом, но старик плюнул на эти условности и протянул мне руку помощи. Ему было всё равно, кто я и откуда. Он просто увидел во мне талантливого человека…
Горный ветер притих, как и толпа вокруг… Еще бы! Конунг делился откровениями.
— Странное дело, но он подарил мне сакс своего сына при встрече. Отдать память о своей крови чужаку — это выше и значительнее любой щедрости. Это благородство души.
Я вытащил из-за пазухи подарок Торгрима, острое лезвие игриво блеснуло в малиновом зените.
— К сожалению, я уже никогда не смогу вернуть ему этот долг. Единственное, что я могу, так это прожить оставшиеся мне дни достойно. Так, чтобы при встрече с ним, мне не было стыдно… Чтобы боги впустили меня в свой чертог и позволили сидеть рядом с таким славным воином и кузнецом, как Торгрим!
Я поцеловал холодный металл сакса у всех на глазах и с нелегким чувством вложил клинок в ножны. Затем ласково коснулся камней надгробья и прошептал:
— Прощай, старый друг. Пусть земля тебе будет пухом…
Тинг — это всегда хлопотное дело. Особенно, если вопрос касается выбора нового ярла. Во всяком случае, я в этом был убеждён.
Поэтому проснулся далеко затемно. Лунный блин ещё серебрил своим светом горные верхушки, а звёзды не успели раствориться в светлой синеве дня.
Боги традиционно окунули мое израненное тело в чан с болью. Всякий миг, когда сонная нега только-только покидала меня, я со скрежетом в зубах чувствовал каждую клеточку своей многострадальной плоти. Спина хрустела, как высушенный ковыль, колени с трудом гнулись, будто под них поместили тугие мешочки с водой, ну а старые колотые и резаные раны словно кто-то кипятком поливал… Такое себе доброе утро…
Тем не менее я встал на ноги и даже доковылял до ближайшего горного ручья. Вода в нём была кристально чистой и слегка отдавала топазной голубизной. Ну, а ее холод быстро взбодрил меня.
Умывшись и вдоволь напившись, я тут же принялся за тренировку. Хотя, положа руку на сердце, это было громко сказано. Все мои действия напоминали дёрганые движения кривых веток под порывами ветра. После короткой разминки я сделал несколько подходов по приседаниям и отжиманиям. Ну, а вишенкой на торте стали упражнения с мечом. Как же я был медлителен! Как же я был слаб! Но я решил, что труд и кнут всё перетрут. Мне просто нужно было больше времени… И с этого дня я зарёкся — больше не бросать тренировки.
Смыв с себя болезненный пот в том же ручье, я отправился к своей палатке и переоделся во всё чистое (благо, Астрид расстаралась и заготовила мне в дорогу кучу сменного белья). Мысль о жене тёплым лучиком легла на сердце и поселила на губах добрую улыбку.
И вот с этим радостным выражением лица, насвистывая себе под нос веселую мелодию, я отправился в ту часть лагеря, где поселились ремесленники. Как раз уже рассветало, и от луны и звезд на небе не осталось ни следа, многие буянцы показывали хмурые лица из палаток, басистым рокотом звучали разговоры обо всём и ни о чём, а кто-то просто громко сморкался.
Мастера, да и вообще весь работный люд, собрались у костра, над которым висел большой котёл с закипающей кашей. В ноздри ударил запах варёного мяса и ячменя. Видно, я пришел слишком рано и отвлёк их от трапезы…
«Но тем лучше, — подумалось мне. — Быстрее покончим с этим делом».
