Читаем Варяг V онлайн бесплатно
Так себе утешение! Но я продолжал пить её бурду. Потому что иного выбора не было.
А потом кошмары обрушивались на меня с новой силой… В конечном итоге, их страх въелся в меня глубже, чем любая инфекция. Он стал моей единственной, самой тёмной молитвой богам, которых я когда-то не признавал, а теперь малодушно умолял каждую ночь:
— Только не их. Только не их. Забери кого угодно — даже меня, но только не их. Не Астрид. Не детей!
Я не был уверен в том, что боги слышали меня. Но я продолжал к ним обращаться каждый раз, когда открывал глаза и видел над собой тёмный потолок своей спальни, а не звёздное небо Вальхаллы…
На четвёртое утро рассудок вернулся ко мне, будто захмелевший гость к покинутой кружке. Лихорадка отступила, оставив после себя только память о жаре. Я сделал глубокий вдох. Рёбра отозвались тупой, далёкой болью… Озноб исчез, будто кто-то снял с меня мокрый плащ. Ломота в теле ушла, и я с удивлением понял, что снова чувствую себя живым…
Тем временем летнее солнце пробивалось сквозь ставни, резало глаза, заставляло щуриться. Оно было повсюду… Даже пыль в этом свете казалась золотым туманом. За стеной живым будильником горланили чайки…
Я попытался сесть на кровати. Тело слушалось плохо — каждое движение давалось с боем, будто я тащил на себе тяжеленные вериги… Но я справился без чьей-либо помощи, что не могло не радовать.
Повязки на теле превратились в одно сплошное, липкое пятно — сукровица смешалась с потом, и всё это держалось на мне, как смола на днище корабля после долгого плавания. Я поднял руки к свету. Солнце высветило каждую трещину на коже, каждый жёлто-фиолетовый след от удара. Мои ладони давно превратились в грубый и надежный инструмент, не предназначенный для нежности. Ими я держал весло, когда паруса замирали в штиле, ими я сжимал рукоять топора, когда другие вокруг умирали… И этими же руками я собирался коснуться своих детей. Дико. Нелепо…
Я откинул одеяло и спустил ноги на пол. Острая боль вонзилась в многострадальное колено. Одна нога была перевязана, как сломанное весло. Я судорожно вздохнул, заскрипел зубами…
«Вставай. Вставай, Рюрик! Не будь слабаком.»
Первым делом я нащупал посох, который кто-то заботливо прислонил к изголовью. Хорошая палка — из крепкого дуба… На такую можно было не только опереться, но и, прислучае, вскрыть череп какому-нибудь незваному гостю.
Когда я поднялся, мир закачался, как палуба драккара в ненастье. На мгновение мне даже показалось, что я сейчас рухну обратно в постель. Но я устоял. Сжал посох крепче, стиснул зубы и сделал шаг вперед.
Потом второй.
А затем и третий.
Комната плыла перед глазами, меня мутило, но я целеустремленно хромал вперед. На фоне запахов грязи, пота и крови особенно чётко выделялся аромат грудного молока… Или мне мерещилось? Как бы там ни было, но я шёл на этот запах.
И спустя несколько мучительных минут я нашёл его источник в дальней комнате.
Дверь была слегка приоткрыта. Астрид спала на широкой кровати, укрытая меховым одеялом. Бледность разлилась по её лицу, как молоко по тёмному дереву. Под глазами залегли тени, губы потрескались, но она улыбалась во сне. Может, видела что-то хорошее. Может, просто чувствовала, что я уже вернулся с того света…
К её груди льнули спящие Харальд и Сигрид. Два ангела… Две искорки мироздания… Две причины быть осторожнее и сильнее…
Всё-таки, самое драгоценное, что может быть в жизни мужчины — это его дети… Мои сияли так, что я буквально слеп от счастья…
Умилительная картина…
Которую мне категорически не хотелось рушить…
Я постоял ещё немного, впитывая в себя этот момент, запоминая каждую деталь — как свет падает на лица детей, как шевелятся ресницы Астрид, как пахнет в комнате молоком и мёдом. Потом развернулся и пошёл вниз, на первый этаж.
Шаги давались тяжело. Каждая ступенька была испытанием — нога болела, посох скользил по гладким доскам, а в голове шумело так, будто внутри меня поселился целый рой пчёл.
Я уже почти спустился, когда случилось то, чего я так боялся.
Нога подвернулась. Посох выскользнул из влажной ладони. Я попытался ухватиться за перила, но пальцы скользнули по гладкому дереву — и я полетел вниз.
Кубарем. Как мешок с картошкой.
— Чтоб тебя!
Боль взорвалась во всём теле северным пламенем, которое жжёт небо на погребальных кострах. Она была везде — в плече, в боку, в ноге, в голове, в каждой косточке и жиле… Я ударился спиной о ступеньку, потом боком о перила, потом затылком о стену — и мир померк на мгновение, осыпавшись тысячью искр.
Некоторые раны открылись. Я почувствовал, как под бинтами выступает тёплая, липкая кровь, как она пропитывает ткань, растекается по груди и животу.
— Рюрик!
Голос Лейфа пробился сквозь шум в ушах — громкий, встревоженный, совсем не похожий на его обычный бас. Я открыл глаза и увидел над собой его бледное и осунувшееся лицо. Видно, он не спал несколько дней, разгребая всё, что я натворил своей мягкостью…
— Ты идиот, — сказал он, помогая мне сесть. — Совсем рехнулся? Тебе лежать надо, а ты…
— Где Эйвинд? — перебил я, оглядываясь.
— Здесь я.
