Читаем Варяг V онлайн бесплатно
Самый младший собрал остатки мужества и с вызовом взглянул в глаза брату.
Вигго только усмехнулся на это и с нарочитой неспешностью вытер окровавленный нож о грудь Дейна. Лезвие оставило на светлой рубахе длинный бурый мазок.
— Я готов умереть и отправиться к отцу с братом…
— Прекрасный ответ! — искренне порадовался Вигго и убрал нож за спину. — Ты — настоящий викинг! Я оставлю тебя в живых. И сегодня ты будешь моим почетным гостем на пиру!
Дейн не поверил своим ушам.
— Ты… шутишь? — спросил он.
— Я никогда не шучу, — ответил Вигго.
Он обнял Дейна — по-братски, по-доброму, как в детстве, когда они были еще маленькими и не знали, что такое предательство. Дейн замер, не зная, что делать.
Вигго отстранился, хлопнул брата по плечу.
— Иди, умойся, — сказал он. — И приготовься праздновать. Сегодня мы взяли Ларсгард. А это великий день и повод для веселья!
Дейн тут же поспешил убраться в свои покои… Он шатался, спотыкался о тела, поскальзывался на лужах крови…
Проводив взглядом брата, Вигго подошел к трону и откинул ногой тело Бритта. От свинца оно стало тяжелее, пришлось приложить немалое усилие.
Затем Вигго сел на трон, откинулся на спинку и положил ноги на труп брата. Сапоги испачкались в крови и свинце, но ему было все равно.
Молодой оруженосец подал ему кубок.
— За Ларсгард, — сказал он, и его голос прокатился по залу. — И за нового конунга всего Севера! Скол!
Три дня и три ночи я метался в бреду, на пороге жизни и смерти. Лица Вёльвы и сейдмада Ставра плавали надо мной, как обломки корабля в штормовом море, — то приближались, то уходили в глубину мрака.
Их холодные руки скользили по телу: ставили разнообразные вонючие примочки, меняли повязки. При этом они не забывали поить меня мерзкими горьковатыми отварами. Каждый глоток казался ударом в глотку, но я послушно выпивал всё до дна.
К тому же, покой мне даже и не снился… Кошмары навещали меня, как незваные гости. Они вползали в сознание и сворачивались змеиными кольцами вокруг загнанного сердца.
Их частым сюжетом являлся пылающий Новгород.
Я видел его снова и снова. Пламя лизало небо, будто сам Суртр поднялся из Муспельхейма, чтобы плюнуть в лицо богам. Дым стелился по земле густым, удушливым саваном… Казалось, его можно было нарезать ножом на ломтики. Я стоял посреди улицы и не мог пошевелиться…
Крики моих людей мрачным набатом колотились в уши. Женщины, дети, старики… А я не мог даже вытащить меч, который оттягивал пояс. Не мог даже закричать в ответ — только стоял и смотрел, как пламя пожирает всё, что я построил.
Но даже эта картина не шла ни в какое сравнение с тем, что наступало дальше… Огонь расступался, и перед глазами вставала моя семья.
Астрид лежала на окровавленных камнях, её рыжие волосы смешивались с грязью и пеплом, превращаясь в цвет умирающей осени. Её глаза, в которых я по обыкновению тонул, подергивались пеленой смерти. Она смотрела в небо, но оно равнодушно молчало — ни вспышки молнии, ни капли дождя…
Рядом с ней, прижавшись друг к другу, как два маленьких беззащитных зверька, лежали наши дети.
Перед обезумевшим взором мелькали кровавые пятна на пелёнках да пухленькие ручки, которые никогда уже не схватятся за рукоять меча, не сожмут отцовский палец и не обнимут мать за шею…
Понятное дело, от такого я просыпался с воем…
Холодный пот заливал глаза, простыни можно было выжимать руками, а сердце молотило по рёбрам не хуже заправского молотобойца. Это был особенный сорт страха. Такой, когда понимаешь: есть вещи страшнее собственной смерти. Есть люди, ради которых ты готов умереть, но боишься, что не успеешь…
Лихорадка плавила каждую клеточку тела. Зубы отплясывали в диком танце, даже когда я укрывался всеми шкурами, какие только нашлись в доме. Руки тряслись так, что я не мог поднести кружку с водой к губам — расплескивал всё, прежде чем успевал сделать хотя бы глоток.
Множество ран воспалились. Я чувствовал каждую царапину, каждый порез, каждую глубокую дырку, которая отказывалась заживать. Плечо, пробитое копьём, саднило при каждом вдохе — будто внутри застрял осколок льда, который никак не мог растаять. Бок, где меч врага скользнул между кольчужными кольцами, горел так, словно его прижигали калёным железом — снова и снова, без передышки, без надежды на отдых. Нога распухла и почернела — Вёльва качала головой, глядя на неё, и что-то шептала на древнем, гортанном наречии…
А самое скверное — я мочился кровью.
В первый раз, когда это случилось, я подумал, что всё. Отбегался. Сердце сжалось, а в голове пронеслась одна-единственная мысль: «зелье Вёльвы оказалось крайне токсичным». Или мне по почкам прилетело знатно во время той безумной рубки на крыльце — кто ж теперь разберёт? Я смотрел на тёмную, багровую жидкость в ночном горшке, и во рту появлялся привкус дерьма…
Когда я сообщил об этом старой ведьме, она только хмыкнула и велела пить больше мерзкого отвара.
— Не переживай, конунг. Внутренности восстановятся, если боги того пожелают. — сказала она, будто это всё объясняло. — А они пожелают, ведь я постоянно к ним обращаюсь.
