Читаем Варяг V онлайн бесплатно
Эйвинд всё это время молчал. Правда, иногда, по вечерам у костра, он доставал меч и начинал медленно и однообразно точить его, будто измывался над скрипкой жизни. Обычно, на привалах мы просто сидели рядом, не говоря друг другу ни слова. И этого вполне было достаточно.
Так или иначе, а дорога выдалась крайне скучной. В конечном счёте мы добрались до Горных Копей через неделю.
Поселение лежало в руинах. Дома сгорели дотла — от них остались только чёрные, обугленные остовы. Везде царили пепел, грязь и запах смерти.
Перед воротами, на том самом месте, где, по словам очевидцев, Торгрим дал свой последний бой, на коленях стоял обгоревший скелет. Чёрный, с жутким оскалом, он, казалось, беззвучно кричал. Одна рука была поднята в страстном желании коснуться торчащей рукояти молота.
— Разбивайте лагерь, — сказал я, не оборачиваясь. — Мы остаёмся здесь. И пусть никто не трогает это тело, пока я не прикажу.
Люди зашевелились, застучали топоры, заскрипели телеги. А я подошёл к телу друга и коснулся его оружия — оно было тёплым. Может, от солнца. Может, от того, что душа Торгрима всё ещё была где-то здесь, поблизости.
— Ты сам был сталью… — прошептал я другу. — Тебя нельзя было согнуть или сломать… Ты стоял до конца и в итоге сам пошел на перековку в пламени… Удивительная ирония судьбы, старый друг… Удивительно горькая…
Ветер шевелил пепел, поднимал его в воздух, кружил над моей головой. Я закрыл глаза и вспомнил, как Торгрим ворчал, когда я приносил ему новые чертежи. Как он потом возвращался с готовым изделием и смотрел на меня с гордостью, скрытой за напускной суровостью. Как он подарил мне сакс своего сына — тот самый, который теперь висел на моём поясе.
— Он умер, как герой, конунг. — раздался за спиной голос Эрленда.
Подмастерье стоял в нескольких шагах и тщетно утирал ладонью бегущие слёзы. За его спиной примостились другие ремесленники. Они со скорбью глядели на Торгрима, еле сдерживая эмоции.
— Иначе и быть не могло, — ответил я, проглатывая комок в горле. — Торгрим не смог бы умереть иначе. Поэтому мы устроим ему великие похороны. Такие, каких он и заслуживает. А на этом месте заложим памятник. Чтобы каждый, кто придёт сюда, знал: здесь пал герой. Здесь пал тот, кто не сдался. Здесь пал первый ярл этих горных пиков — тот, кто строил, а не разрушал! Великий ковщик… Великий мастер… Великий друг…
Эрленд ударил себя кулаком в грудь.
— Мы это обязательно сделаем, конунг. Память о Торгриме останется с нами навсегда!
— Вот и славно! А теперь собирайте всех ремесленников. Пусть соберутся у костра. Есть разговор…
К тому моменту, когда Эрленд нашёл меня у костра, сумерки давно потеснили солнечный день. Вершины гор робко алели в закатных лучах, а их вечный снег сверкал серебряными лужами.
Красиво, чёрт возьми! Если бы не было так грустно…
Подмастерье буквально плёлся по земле, будто плащ заправского забулдыги. Видно, мое задание изрядно его вымотало. Да и на сердце у него явно кошки скреблись. Всё в этом месте напоминало пареньку о недавней трагедии… Он остановился передо мной, перевёл дыхание и, слегка поклонившись, сказал:
— Конунг, я сделал всё, как ты и велел. Все, кто имеет вес в этих краях, собрались у общего костра.
— Прямо-таки все? — переспросил я, внимательно вглядываясь в его лицо. Веки у юноши набухли красным, как лепестки розы в сезон. Похоже, плакал… Но осанку держал прямой, тщетно пытаясь казаться крепче и сильнее, чем был на самом деле. Это чувство было мне знакомо не понаслышке. В груди невольно защемило…
— Я не вру. — насупился парень. — Пришлось изрядно побегать да поспорить, чтобы собрать действительно ВСЕХ. Кузнецы, рудокопы, подмастерья — народ гордый да с характером. Не каждый удосужится выслушать, что там бормочет какой-то жалкий подмастерье. Пришлось твоим именем пригрозить. И теперь даже старый Одд притопает… Этот старик вечно бахвалился, что славный Торгрим у него в учениках в свое время бегал… Я сказал им, что ты хочешь обсудить будущее Горных Копей.
— Молодец! — похвалил я паренька и, опираясь на посох, неуклюже поднялся с бревна. — Тогда не будем терять времени. А то вдруг разбегутся…
Часть нашего огромного лагеря раскинулась на небольшом возвышении, откуда открывался мрачный вид на руины былого поселения. Мне это место приглянулось тем, что отсюда можно было видеть и пепелище, и горный склон, где мы собирались хоронить погибших, и дорогу, по которой должны были подойти отставшие пленники.
Именитые мастера и рабочий люд попроще собрались у гигантского костра, и их оказалось значительно больше, чем я ожидал. Полсотни, не меньше. Они расселись на камнях и поваленных брёвнах, как нахохлившиеся филины.
