Читаем В постели отчима онлайн бесплатно
– Я просто пытаюсь наладить контакт. Хочу с вами нормально общаться, чтобы вы не смотрели на меня зверем. Вы крутой пилот, у вас столько допусков, что мне и не снилось. Примеры некоторых ваших заходов даже на тренажёрах показывают. И мне это интересно. Вы думаете я – инфантильный. Отец тоже так считает. И всё же в последнее время я понял, что правда хочу стать хорошим пилотом. Но я понимаю. Вы такой из-за Колесниковой, да? Из-за того, что я к ней подкатывал?
Злюсь ещё больше. Давно он всё понял? Так и хочется юнца впечатать мордой в панель.
– Аверин, ещё одно слово не в рамках работы, и ты у меня месяц будешь на тренажёрах летать.
– Да понял я, понял. Просто хотел сказать, что теперь буду вести себя с ней исключительно по регламенту, – выдавливает из себя улыбку новичок. – Могу зачитывать чек-лист, командир?
Бросаю ему, чтобы ещё раз просмотрел схему и проработал её сам, откидываясь на кресле. Через пару минут входит инструктор, и начинается тренировка.
Мирон и правда после недели прогонов выглядит чуть серьёзнее, сосредоточеннее, чем раньше. Фиг знает, что у него там в жизни случилось. Упоминал отца, который, кажется, в него не особо верит. Мне это очень даже знакомо.
Мы несколько раз пробуем садиться при разных погодных условиях. Я показываю, как лучше заходить на визуальную посадку. Объясняю резкие развороты через горы на полосу при сильнейшем ветре. И Аверин впитывает каждое слово, каждый жест. На последнем заходе инструктор включает нам отказ шасси. Мирон, управляющий виртуальным лайнером, следуя моим приказам, уходит «кружить», сбрасывая виртуальное топливо, и в итоге сажает самолёт на брюхо, хоть и паникует при этом слишком сильно.
– Нормально, – выношу я вердикт. – Бывало и хуже.
Закончив все обязательные бумажные формальности, собираюсь домой. Плевать, что у нас с Авериным ночные билеты в бизнес. Мне сейчас хоть в эконом, хоть в багажный отсек. Главное побыстрее. Мог бы воспользоваться своей властью в «Крыльях», потребовать себе срочно борт, никто бы не решился препятствовать владельцу. Но я всё ещё собираюсь управлять тайно, не раскрывая себя всей компании, чтобы и дальше спокойно летать. Поэтому помогают связи. Прошу знакомого капитана взять меня на место бортинженера в кабину. Так и взлетаю всего через час.
Родной город встречает красивыми видами. На посадке виднеется длинная полоса реки Обь и гладь Новосибирского водохранилища. Сквозь плотные облака пробиваются редкие лучи закатного солнца, точечно попадая на землю. Возрастной командир выполняет идеальный разворот на полосу прямо над рекой, в районе «Тихих зорь». И вот, под нами железнодорожный и «Бугринский» мосты, а чуть дальше второго мой дом, в котором Яна. И… Лида.
Ещё один поворот и нос самолёта нацелен в сторону «Толмачёво». Перед полосой под нами раскинулся пруд при рыболовном комплексе и густая роща. Считаю секунды до касания с землёй. А как только лайнер стыкуется с телетрапом, спешно покидаю кабину, и протискиваюсь к выходу первым.
Машина всё ещё ждёт на парковке аэропорта. Чёрт знает, что заставляет меня не ехать сразу домой, а набрать номер Калерии, чтобы узнать про Яну.
– Зачем вам эта информация, Дмитрий Дмитриевич? – спокойно интересуется старшая бортпроводница, выслушивая мой вопрос.
– Просто ответьте.
– Вы всё-таки разбили девочке сердце? – вздыхает она. – Поэтому Колесникова ходит как в воду опущенная? Я не хочу быть причастной к тому, что вы и дальше будете морочить ей голову.
– Самойлова, мы знакомы с вами много лет. Я похож на того человека, что может поиграть и бросить?
– Вообще-то, похожи, командир.
В целом, она права. Я действительно умею только уничтожать. Но не в этом случае. Не с Яной.
– Калерия, это важно. Она важна. Важнее всего, – несвойственным себе тоном произношу я.
И коллега сдаётся. Рассказывает, что слышала от Майской о том, что Котёнок вернулась домой к бабушке. Тут же прощаюсь и набираю ассистентку Крылова, требуя прислать мне адрес прописки Яны. И получив сообщение, даже не жду, когда двигатель прогреется, сразу даю по газам, чтобы как можно быстрее добраться к ней.
Не спеши я, обязательно обратил бы внимание, что никогда не бывал в её родном районе. Удивился тому, как неказисто выглядят дома-пятиэтажки, и как аккуратно на фоне этой серости смотрятся клумбы из камушков у подъездов, в которые какая-то пожилая женщина усердно высаживает цветы.
Дверь в подъезд открыта, проблем со входом у меня нет. Зато есть проблемы с тем, что Котёнок не открывает. И я знаю, что она дома. До того, как в дверь позвонил в первый раз, слышал её голос за дверью.
Это что, забастовка? Я её действительно чем-то обидел? Если Яна продолжит такими темпами, то мне придётся просто выбить дверь. И вряд ли ей это понравится. Но мне всё равно.
Я скучаю. По её обществу. По глазам. По нашим разговорам.
– Открывай. Я знаю, что ты дома, – стучу костяшками пальцев по мягкой обшивке. – И я не уйду.
Молчание. Но я отчётливо слышу шаги, приложив ухо. Вот она останавливается. Видимо, размышляет. А потом слышится тихий щелчок и дверь отворяется.
