Читаем В постели отчима онлайн бесплатно

– Занимайтесь своими обязанностями, Дмитрий, – чеканю я. – Моё состояние не ваша забота.

– Разве? – хмыкает отчим. – По уставу, капитан обязан заботиться о своём экипаже и нести за него ответственность.

Его насмешливый тон заводит ещё сильнее, доводя нервную систему до искрящегося перегрева.

– Лучше заботься о своей жене! – злостно тычу пальцем в золотую нашивку на его груди, и тут же прикусываю язык, понимая, что взболтнула лишнего.

Дмитрий надвигается на меня. Подходит настолько близко, что я почту чувствую дыхание на своей шее. Подцепляет бейджик на моём пиджаке, щёлкая по пластику:

– Тебя разве не учили, Яна, соблюдать субординацию со старшими по званию?

– А вас разве не учили, Северский, соблюдать личные границы с подчинёнными?

– Капитан, – поправляет он меня.

– Капитан Северский, – сквозь зубы исправляюсь я.

– Мой капитан.

– Мой кап… – повторяю, как под гипнозом, и осекаюсь. – Какой же вы! Что вам от меня нужно?

Меня штормит от одной эмоции к другой. Хочется выругаться и стукнуть его чем-то тяжёлым. А ещё броситься в объятия, чтобы сильные руки прижали к себе и не отпускали, поцеловать. Я так хочу коснуться его губ – и в тысячный раз не делаю этого.

– Что мне нужно? – приподнимая моё лицо за подбородок, нежно оглаживает его большим пальцем, вынуждая смотреть только на него. – Много чего. Ты обязательно узнаешь об этом, когда придёт время.

Он и правда затеял какую-то игру, заманивая меня будто жертву в свои путы, где в подземелье шелестят языками ядовитые змеи. И я пока не могу уловить суть, не понимаю, как расценивать эти слова.

– Лиде вряд ли понравилось, что я летаю с вами. Я поговорю с ней и уйду из команды, если потребуется, – решительно парирую я, расставляя точки над «i». – И из вашего дома съеду как можно скорее.

– Нет, – безмятежная сталь в тоне командира изрядно напрягает.

– Что?

– Я сказал: «нет». Ты никуда не съедешь.

– Какое право вы имеете решать за меня?! Что за игру затеяли?

– А ты долго ещё планируешь играть со мной, м?

С каждым словом отчима я чувствую, как сердце ускоренно отбивает удары, а неприятный холодок проходится по спине, пробирая до костей.

– О чём вы?

А он почему-то смеётся. И то, что его смех подобен треклятой сонате, я даже близко не подозревала. Мелодичный, хрипловатый. Он звучит так неуместно сейчас, в шаге от бесконечности, что я удивлена, как мои колени ещё не подгибаются.

– Ты ведь подглядывала за мной вчера, в душевой? Как нехорошо, Котёнок, – очередная ухмылка. – А ещё о том, что это была ты. Осенью, не так ли? И видела ту мою сторону, которую не позволено видеть никому!

На прерывистом выдохе воздух заканчивается, страх неизвестного заполняет густой материей и парализует конечности. Неужели он всё помнит?

– И теперь я не отпущу тебя так просто, Яна, – подаваясь вперёд, и рывком впечатывая меня в себя, в губы выпаливает Дмитрий.

Яна. Пять месяцев назад.

Середина октября, а мы недавно приземлились Дубае на «Боигне 767». Компания, после длительного чартерного рейса даёт нам почти суточный отдых в отеле.

И вот, проведя день на пляже, возвращаюсь в номер, доставая из чемодана чёрное бархатное облегающее платье, мерцающее при ярком свете, еле доходящее до середины бедра, распускаю волосы, наношу вульгарный макияж, ярко подводя глаза чёрным, а губы алым.

Я знаю, зачем и куда иду.

Такси останавливается возле закрытого, известного в «особых» кругах ночного клуба. О нём мне разболтал однажды один из Московских пилотов-мажоров. И рассказал, что наврать персоналу, чтобы беспроблемно пройти внутрь.

Узнав номер вип-комнаты, где должен быть искомый мужчина, прохожу мимо разряженных девушек, суетящихся по первому этажу, чтобы обслужить посетителей. Тут много иностранцев, наверняка есть и русские, а ещё немало арабов, одетых как шейхи. Знаю, что сюда не пускают тех, у кого на счету не имеется приличная сумма. Знаю, что здесь работают не только иностранки, уехавшие за «красивой» жизнью, но и мои соотечественницы. Я сейчас играю роль одной из них.

И пусть я не употребила ни капли алкоголя, ощущение, что выпила не меньше нескольких бокалов. Если по дороге совсем не испытывала беспокойства, то теперь, поднимаясь по широким ступеням на второй этаж, мной овладевает странное чувство тревоги. Эта тревога схожа с той, что я ощущала перед важными экзаменами: подкашивающиеся колени, спёртость в груди, учащённый пульс, в судорожном ритме отбивающий на кончиках пальцев.

Но мне нужен этот отчаянный шаг, это сумасшествие. Только так я смогу выкинуть его из головы и начать жить нормально. Несколько лет борясь с собственными чувствами я просто устала. Мечтать, представлять, грезить. И пусть кому-то мой поступок может показаться вызывающим, мне всё равно. Разве имеет важность мораль, когда сгораешь от желания быть с ним, пусть и единожды?