Читаем В постели отчима онлайн бесплатно
– Дмитрий, ну как же так? Представьте, каких усилий мне стоило попасть на день рождения Григория Алексеевича? И всё ради вас! А вы, оказывается, женаты… Но раз скрываете это, значит, не просто так. Вижу ведь, как вам скучно здесь, – продолжает мурлыкать девка. – Я знаю мно-о-ого способов, как поднять вам настроение, командир. Уверена, та старушенция вас точно так не удовлетворяет!
Это она сейчас про Лиду, которую «старой» язык назвать не поворачивается. Моей жене всего тридцать шесть. И выглядит эта женщина очень достойно. Проблема в другом, в её характере, отношении к жизни, взглядах. Просто не моё. Знать бы это заранее, а не понять только тогда, когда её дочь объявилась на пороге.
Тем временем, навязчивая особа, медленно высунув язык, вульгарно облизывает свой палец. Надо же, какая дешёвка.
– И это всё, на что ты способна? – хмыкаю я, наклонившись чуть вперёд и выгнув бровь. – Не интересует.
– Я могу гораздо больше…
В подтверждение своих слов, рыжая касается своей шеи, ведя по плечу, подцепляет лямку платья, пригласительно спуская её вниз. Другой рукой тянется к моей ширинке. Приходится шлёпнуть её по ладони, чтобы уяснила своё место.
– Взяли в команду эту Колесникову, почему? Разве я не лучше неё?
– Колесникова не пытается запрыгнуть на член капитана, а выполняет свои прямые обязанности.
– Ха! Думаете? Ваша Колесникова прямо сейчас предлагает себя капитану Макарову! Вот такое вот продвижение из Новосибирска в Москву!
Доходит не сразу. Требуется несколько секунд, чтобы переварить слова рыжей. А как только доходит, круто разворачиваюсь и почти бегом кидаюсь прямо по коридору. До чёртиков пугаю официанта, налетая на того в попытке узнать, куда повёл Макаров Яну.
Путь до оранжереи проходит в тумане. Чёртова дверь мне не поддаётся. Ударяю с ноги чуть ниже замка раз и, выдержав секундную паузу, ещё и ещё. Дверь не хлипкая, но отворяется.
Животная ярость рвётся наружу диким зверем, когда я вижу, что именно задумал этот выродок. Гнев выражается в мощном замахе и сильном ударе. Влад зажмуривается, срывая с губ тихий стон, а потом валится на пол. Следующий удар раздирает мои костяшки.
Только мысли о том, что не хочу ещё сильнее пугать Яну, заставляют пытаться справиться со злостью, подавить бушующие эмоции. Гляжу на дрожащего осиновым листом Макарова и, в итоге, отпускаю. Он ещё получит. У меня свои методы. Заставлю его пожалеть, что посмел к ней притронуться.
Сжимаю онемевшие пальцы в кулаки и жду. Жду, когда тишина, окутавшая нас, принесёт необходимый покой.
Котёнок поднимает на меня блестящие от слёз глаза, наполненные испугом до краёв. Вымученно растягивает губы в полуулыбке.
Без трости чужой поддержки она кажется сейчас такой хрупкой, будто тонкий стебель лугового весеннего цветка.
Нет. Она не просто напугана. Девчонка в ужасе. То, что с ней случилось – к такому нельзя быть готовой. Пережитое – стресс для её психики, организма, не заметишь, как накроет.
Вот и её накрывает.
Каждая секунда в этой проклятой оранжерее, каждый вдох и выдох колют прямо в сердце, надавливая на щемящее чувство вины, что сменяет ярость, пожирая заживо.
Из-за меня она пришла сюда. Что было бы, не успей я вовремя?
– Я бы никогда… в свой первый раз… не так… Не с ним…
Яна подходит, шепчет какие-то нелепые оправдания. Но я это знаю. Знаю. И ни минуты в ней не сомневаюсь почему-то.
Подхватываю Котёнка, готовую вот-вот свалиться в обморок. Бережно приобнимаю, позволяя уткнуться себе в грудь. Всхлип… затем ещё и ещё, пока это всё не перетекает в самое настоящее рыдание.
Совершенно не понимаю, что делать, как помочь и успокоить. Просто глажу по волосам, в надежде утешить.
Что-то говорю. Она что-то отвечает.
И в её мокрых от слёз щеках, в дрожащих губах я отчётливо вижу свою погибель. Прикасаюсь к раскрасневшемуся лицу, стирая большим пальцем крупную каплю. Поправляю лезущую в глаза чёлку.
А в следующую секунду нервные окончания простреливает током. Неуверенное касание её губ едва ощутимое, слегка щекотное, оставляющее на моей коже солёный привкус.
Понимаю – она делает это неосознанно, из-за дичайшего стресса. Но всё равно совершаю немыслимое – отвечаю. Затягиваю Котёнка глубже в поцелуй, примешивая вязкую, но ароматную горечь тьмы. Позволяю нам упасть в бездну вместе, крепко сцепив руки.
Наверное, мне не стоит вообще думать о ней. Хотеть до скрежета зубов. «Мы» – это не нормально. Под запретом. Но когда меня останавливали какие-то «нельзя»?
Этот поцелуй воскрешает во мне желание, жажду жизни и…
– И что здесь, чёрт возьми, происходит?!
– Лида, – не спрашиваю, констатирую, оборачиваясь в темноту.
Фокусируюсь на женской фигуре и зрение постепенно нормализуется, позволяя различить искажённое гневом лицо жены. Возвращается и слух, донося громкую музыку из дома. И вроде всё как обычно: скучные мужики надираются под предлогом решения вопросов о бизнесе. Их жёны тоже надираются от скуки, сплетничая, у кого больше силикон или дороже побрякушки.
Ничего нового. Только у меня внутри что-то сломалось минутами ранее, вынудив всплыть нечто давно забытое, живое.
