Читаем Рэм онлайн бесплатно
И нажали отбой. А Рэм остался. Котенок на его коленях спал, вытянув лапки. Подушечки были розовые и нежные, а коготки еще совсем прозрачные. Рэм смотрел на них, чувствуя, как внутри собирается такая же прозрачная соленость. Вода мирового океана. Невыплаканная усталость. Нужно было встать и пойти к бабке. Нужно было встать и разбудить ее. Встать и рассказать ей. Но тело не слушалось. Рэм продолжал сидеть, вдыхать и выдыхать, перебирать пальцами по шерсти котенка. Пока он сидел и молчал – мама была словно бы еще жива. Пока не знает бабушка, пока не знают Варя и Сойка – ничего не произошло. Все по-прежнему. Только тяжесть одинокого знания давит на сердце, только слезы сами собой собираются под сомкнутыми веками. Это мелочи. Это можно пережить.
Телефон снова ожил и разбудил котенка. Тот вздохнул, спрыгнул с кресла и скрылся за косяком двери. Рэм остался с телефоном. На мгновение он подумал, что звонят из больницы. Ошиблись, извиняйте, перепутали теток, ваша живая пока, не кипешуйте, а поспешите за подарочком. Но звонила Варя.
– Ром, – прошептала она, когда трубка оказалась рядом с ухом Рэма. – Ром, я тоже номер указала в больнице, мне вот только позвонили. Ром…
Она плакала. Рэм не видел, но знал, что слезы текут по ее лицу и Варя смахивает их и держится, чтобы не зареветь в голос.
– Я знаю, – проговорил Рэм чужим голосом.
– А бабушка?
– Нет, ей пока не говорил.
– Надо сказать…
Рэм знал, что надо, но не мог встать. Вот что делать, если надо, но ты не можешь? Какой найти выход? Какие варианты предложить самому себе?
– Я приеду и скажу, – предложила Варя. – Вместе скажем, не хочу, чтобы ты один…
Рэм не успел ответить, как к разговору присоединилась Сойка. Видимо, просто отобрала телефон:
– Она же спит еще? Бабка твоя.
– Да. Как вчера отрубилась, так и спит.
– Нервное, ага. Ну, короче. Давайте сначала с документами порешаем, а потом уже ей скажем. Чтобы она одна не оставалась после. Лады?
Рэм кивнул, а Сойка поняла, хоть и не видела.
– Я очень тебе соболезную, Рома, – добавила она. – Встретимся в больнице.
Рэм отложил было телефон, но передумал. Нашел в списке Дашу, набрал. Гудки потянулись, но ответа не было. Рэм посидел еще немного. Из окна была видна автобусная остановка. Рэм представил, как встает, наливает коту свежей воды и крошит сосиску, понимая, что Варька осуждающе поморщилась бы, узнав про такой рацион. А потом набрасывает рубашку поверх футболки и выходит из квартиры, держа кроссовки в руках, чтобы не копаться со шнурками в коридоре. А бабка все еще спит и ничего не знает. Ни про смерть, ни про полынь, ни про Рэма, который не смог отыскать третий подарочек за последнюю мамину ночь.
Рэм сам не понял, как оказался на остановке. Кажется, он продолжал сидеть, представляя, как начнет действовать. И пропустил момент, когда все-таки начал. Он поднес руку к носу, кожа пахла сосисками. От этого запаха тошнота поднялась по горлу и остановилась на полпути. Ни выблевать, ни сглотнуть. Так и поехал с ней вместе, когда пришел нужный автобус, только музыку в наушниках врубил, чтобы заглушить мысли.
– Ангел, золотые глаза, крылья за спиною, посиди со мною[4], – запел ему пронзительный и хрустальный голос. – Жалко, что нельзя рассказать самое смешное, самое больное…
Рэм сложил руки на спинке кресла впереди себя, прижался к ним лбом. Голос наполнил всю голову, потом спустился че-рез горло в грудь, прогоняя мерзкую тошноту. И вот уже весь Рэм стал голосом. И немного – ангелом с золотыми глазами.
В этот раз Рэм ехал с двумя пересадками. Песня крутилась на репите, каждый новый заход давал еще немножко сил, чтобы не сдохнуть прямо во время дороги.
– Среди дворов с многоэтажками, которые облеплены машинами… – Тут Рэм вышел из последнего автобуса. – Как будто бы какашками мушиными, и черными рябинами… – А тут прошел от остановки до ворот больницы. – И гнездами грачиными, и речью воробьиною… – Тут закурил, прислонившись к столбу. – Прекрасные, опасные, беспечные, не вечные друзья мои… – А здесь его обняла подошедшая Варя, и он наконец-то заплакал.
Варя говорила что-то ободряющее и гладила его по спине, пока он давился слезами и не мог толком вдохнуть, чтобы завыть на выдохе. Сойка стояла в отдалении, смотрела в сторону, тактично сливаясь с фоном. Когда Рэм стих, обессиленный и пустой, Сойка подошла ближе и коротко хлопнула его по плечу:
– Надо сейчас в отделение подняться, а дальше уже разберемся.
День только набирал жáра, а в регистратуре так и вовсе стояла кафельная холоднота. Ошпаренные слезами щеки тут же защипало. Хотелось умыться и заснуть, но Рэм послушно натянул на кроссовки синие бахилы и пошел за Сойкой. Варя замыкала их движение, словно проверяя, а не даст ли Рэм деру. Он бы, может, и попробовал, но сил не осталось.
