Читаем Рэм онлайн бесплатно
После нее, правда, было еще идти и идти вдоль дороги, глотая пыль от проезжающих машин. Рэм поглубже засунул руки в карманы и пошел, пустая сумка хлопала его по бедру. Шаг-шлеп-шаг-шлеп. Только джинсовая ткань ощутимо терлась об запястье. И что там за трава такая? Небось та же самая, что дед курил.
– Полынь, – поправил он себя, чтобы хотя бы себе самому не врать.
Прикинуться, что все это тупые совпадения, хотелось до скрежета в висках. Но Рэм усвоил крепко: если чувствуешь, что где-то нагнетается пиздец, то все совпадения вокруг него – не совпадения, а красные флаги. Только в этот раз флаги были полынными.
Рэм дошел до проходной комбината в мрачном оцепенении. Кивнул стоящему в будке мужику, тот лениво окинул ответным взглядом, но подниматься и допрашивать, мол, чего тут шляешься вообще, не стал. На случай внезапной ретивости у Рэма был припасен номер телефона Степана Петровича, но обошлось. Он завернул с КПП в сторону серого одноэтажного корпуса, где решал свои логистические задачки бабкин благодетель.
Обычно идти за гостинцами было до жгучести стыдно. Будто на станции мелочовку просить. Или бутылки из урн выуживать для сдачи. Словно бы поездками на комбинат Рэм подписывался в собственной нужде и никчемности. Иногда он задумывался, как ловко сознание подменяет понятия. Вроде бы никчемность – это про работу на Лимончика. Но ее Рэм не стыдился. А забирать сосиски с истекающим сроком годности – да. Так что со Степаном Петровичем контакт проходил скомканно и сурово. Рэм заходил, молча жал ему руку, коротко благодарил, запихивал отданный ему пакет в бабкину сумку и отчаливал. Пара минут – и готово. Топай себе обратно с утяжелением по пылище к автобусу.
Но в этот раз Степан Петрович посмотрел на него удивленно, будто не ждал. Рэм задержался на пороге кабинета, подумал: «Может, так же молча свалить?» Но решил объясниться.
– Здрасте, бабушка Нина сказала, что мне к вам заехать надо…
– А, Рома, здравствуй-здравствуй… – Рукопожатие было коротким и сухим. – Думал, не приедешь, такая беда у вас.
– А вы откуда… – скривился Рэм.
– Так по телевидению же! Местные репортаж сделали. Твой папа, Рома, большой человек. Мы им все гордились…
Что отвечать, Рэм не знал. И кроме раздражения, ничего не чувствовал. Впрочем, оказалось, что злое молчание легко выдать за скорбное.
– Мы вам денег соберем, – наконец сказал Степан Петрович, поднимаясь из-за стола. – Семье вашей. Понимаю, сейчас деньгами надо помогать, а не продуктами. Похороны – дело недешевое. Но пока чем можем. – Он покачал головой. – Я позвоню, тебе соберут. Надо только в холодильный корпус подойти. Сориентируешься?
Рэм кивнул. Еще раз пожал протянутую ладонь.
– Бабушке мои соболезнования передай.
– Спасибо, – смог выдавить из себя Рэм и вышел.
Ни в какой корпус идти не хотелось. Похмелье отдавалось в самых неожиданных местах тела. Зудело за левым глазом, кололо в пояснице и нервно сокращало мышцы под коленной чашечкой. Надо было выпить остывшего чая и полежать в темноте. А не переться туда, где воняет мороженым фаршем. Но бабка ждала гостинцы, и Рэм двинулся через двор комбината к постройке, выкрашенной унылой синей краской. И чем ближе подходил, тем ощутимее становился холодок, пробегающий по спине. Вроде бы ничего странного. Огромная морозилка, чего ты хотел, Ромашка? Но ноги отказывались идти к эпицентру холодка, так и норовили завернуть к КПП, чтобы дать деру.
– Нет тебе, ба Нина, скоропортящихся сосисок на обед, а еще дочки и зятя. Да и внука такими темпами тоже скоро недосчитаешься, – попробовал отрепетировать речь перед бабкой Рэм, заткнулся и заставил себя приблизиться к высоченным воротам.
Дверь в них была поменьше, и кто-то ее уже приоткрыл. Видимо, Степан Петрович успел дозвониться, и Рэма теперь ждали. Он вдохнул поглубже, стукнул костяшками по двери и вошел. Внутри было темновато, особенно после безжалостно яркого дня снаружи.
– Есть кто? – спросил Рэм у темноты.
Тьма чуть рассеялась, предлагая разглядеть в себе еще одну дверь – тяжелее и больше, на этот раз плотно прикрытую. От нее холод расходился плотной волной. Рэм тут же продрог и мысленно поблагодарил бабку за грядущий гайморит, но отступать было бы глупо. Он пошел, размахивая перед собой руками, чтобы не впечататься в какую-нибудь забытую в предбаннике тушу. Обошлось. Рэм нащупал ледяную ручку двери холодильной камеры и потянул. Та издала пронзительный скрип, аж уши заболели. Рэм зажмурился и шагнул через высокий порожек, а когда открыл глаза, то сразу провалился в полынь.
