Читаем Рэм онлайн бесплатно

У подъезда, поблескивая то красным, то синим, стояла служебная машина. Белая-белая, холодная на вид. Из распахнутой передней двери виднелись высунутые на асфальт ноги первого полицейского. Оттуда же в воздух поднимался сигаретный дым. У хлипеньких дверей топтался другой – полноватый, с бравыми усами. В одной руке он держал папку с подколотой бумажкой, второй комкал стянутую с головы фуражку. Его толстоватая сутулая спина прикрывала собой кого-то, оставшегося в подъезде. Рэм не мог увидеть знакомую тучную скособоченную фигуру в линялом халате, все эти платки и прозрачные космы, фартук масляный, тапки на босу ногу. Не мог, но увидел.

Все в нем сигнализировало об опасности, все кричало: беги. И Рэм побежал. Через две хилые клумбы, по притоптанной пыли, мимо мерцающей то красным, то синим машины, мимо одного мента и другого, туда, где разевала в немом крике беззубый свой рот бабка. Подскочил, сгреб, прижал, почувствовал, как колыхаются обвисшие складки ее дряблого тела. Стало совсем тошно от их жара и своей вины.

– Тихо, тихо, – бормотал и себя не слышал, так стучала в ушах кровь. – Ба, тихо…

– Мамку тво-о-ою-ю… – всхлипнула она, задрожала сильнее. – Мамку…

С силой оттолкнула Рэма и заковыляла вверх по лестнице, грузная и несчастная, старая и одинокая. Настолько жалкая, что свело зубы.

– Вы Нине Ивановне кем приходитесь? – откашлявшись, спросил полицейский.

– Внуком, – ответил Рэм. – За паспортом сходить?

– Не надо, я тебя и так узнал. Сын, значит.

Посмотрел на Рэма с сочувствием, что никак не вязалось с двором, мигающей машиной и самим Рэмом.

– Рома, значит, – задумчиво проговорил полицейский. – Мужайся, Рома.

Засунул папку под мышку, похлопал Рэма по плечу. Ситуация начинала отдавать сюром.

– К родителям твоим вломились, обокрасть хотели… – Снова закашлялся, помолчал. – Папка твой, значит… Погиб. Мать в реанимации. Такие дела, брат.

И потянул-потянул Рэма к себе, облапил, несвеже дохнул куда-то в шею. Тошнота стала совсем уж невыносимой. Рэм окаменел, лишь бы не вырвало прямо на ментовские ботинки, и заторможенность эта пришлась добросердечному стражу порядка по душе.

– Ты сейчас к бабушке иди, Рома. Женщина пожилая, мало ли что… Да… А завтра звони мне. – Достал из папки бумажку с номером. – Мы уж тебя не бросим, брат.

Развернулся и тяжело зашагал к машине. Заурчал мотор, взвизгнула и затихла сирена. Рэм тихонько отступил к лестнице, но скрыться не удалось.

– Мы эту гниду найдем! – послышалось из отъезжающего окна. – До суда не доживет, сука! – И дал по газам.

Рэм подождал, пока свет фар не растворился в предутреннем сумраке. Автопилота оставалось всего ничего. Подняться в квартиру, швырнуть деньги под подушку и свалить. Как успокаивать бабку, если внутри натянуло все жилы, скрутило, сжало, перехватило колючим? Как? Если сам уже с трудом понимаешь, что ты вообще такое.

К двери Рэм шел медленно, останавливаясь, чтобы передохнуть. Его шатало, темнело перед глазами. Больше всего остального хотелось снять чертов кед с выпачканным носком и выбросить в окно. Но босиком далеко не убежишь, а бежать нужно. Как только с отцовского сейфа снимут пальчики и поймут, что у проблемного отпрыска нет никакого алиби, то сукой, которая не доживет до суда, станет Рэм. Вот так поворот, да, гражданин начальник?

В квартире было тихо. Не запертая бабкой дверь жалобно скрипнула, но за порогом не было слышно ни стенаний, ни причитаний. Тишина. Тишайшая. Мертвая. Пахло старой квартирой, немного пылью, сильно лекарствами. Никакой полыни.

Рэм прошел по коридору, замер в дверях бабкиной спальни. Она кулем лежала на кровати, как была, так и рухнула. Даже тапочки не сняла. Из широко раскрытого рта не вырывалось ни звука. Но грудь тяжело поднималась, чтобы опуститься и подняться снова. Бабка спала. Рэм отступил в коридор, подождал, пока бабка вдохнет еще разок, и отвернулся.

Спи. Спи, так тебе легче, да? Вот и спи.

Он зашел к себе, сунул деньги под подушку, схватил рюкзак. Так, что нужно? Пару трусов, носки, футболка. Толстовка с капюшоном, кепка, свитер. Еще одна футболка – серая в ромбик. Пойдет. Паспорт еще, сигареты. Пакет с деньгами на дно, остальное сверху. Готово.

Не оглядываясь, вышел в коридор, по нему – к двери, перешагнул порог, захлопнул за собой. Внутри что-то вспыхнуло, обожгло, но тут же притихло. Вместо этого зло тлело под ребрами, едва давало вдохнуть. Рэм и сам удивился, какой он сволочно-живучий, оказывается. И пошел в сторону станции.

Уже рассветало, до первой электрички оставалось минут сорок. Самое то, чтобы забиться в дальний угол перрона, укрыться толстовкой и немного поспать. Пальцы мерзли, хотя было тепло. Рэм закурил, дым наполнил легкие, голова пьяно закружилась. Мысли стали тяжелыми и вязкими.

Он раньше думал: если горе не убивает сразу, то ослепляет и долго потом звенит в ушах, как крепкая оплеуха. На деле вышло, что горе похоже на ураган. Бушует вокруг, не дает идти, думать, чувствовать, даже двигаться быстро. Оттесняет назад, куда-то вовнутрь, заставляет спрятаться на самом дне сознания, замереть, сонно выпасть из реальности.