Читаем Рэм онлайн бесплатно
– Откуда такой? – спросил Рэм, поднимаясь.
– Сойка принесла.
Теперь они стояли почти вплотную в узком коридоре, забитом вещами, и Рэм, кажется, чувствовал, как в Варе бьется сердце. И пахло от нее фиалковым мылом и цитрусовыми духами. Никакой полыни. Никаких наспех проглоченных таблеток. Никакой смерти. Рэм потянулся и обнял ее, сам не зная почему, и тут же испугался: Варя оцепенела в его руках. Судорожно втянула воздух. Нужно было отпустить, но Рэм стоял, прижавшись лицом к ее волосам. Варя постояла так немного. Выдохнула медленно и тяжело. Но обмякла. Обвила Рэма руками, прижалась так, что хрустнули ребра.
– Я своим еще не сказала, – зашептала она, – но на выходных буду съезжать. Не могу тут… Тошно.
– К тебе прицепились опять? – тут же ощетинился Рэм, но Варя его оборвала:
– Нет, никто не цеплялся. Просто тошно. И давно пора было.
Рэм пожал плечами. Он был бы уже не против перестать обниматься, но Варя стиснула его еще сильнее. Пришлось стоять.
– Меня Сойка к себе позвала, – выпалила Варя. – Она в области открыла собачий приют, предлагает ей помогать. – Помолчала и отстранилась на вытянутых руках. – Думаю, я соглашусь. Вот.
Глаза у нее стали еще мокрее. Совсем отчаянные. Она будто ждала, что Рэм начнет ее отговаривать. Но он не начал.
– Обязательно соглашайся, Варь, – сказал он. – И уезжай. Тебе тут делать абсолютно нечего. А с Сойкой вам будет хорошо.
Варя уже улыбалась. И щеки у нее стали румяные. В кухне тонко мяучил котенок, бабка отвечала ему что-то скрипучим голосом.
– Я пойду, – шепнула Варя. – Ты следи только, чтобы она котенка со стола не кормила.
– А чем тогда?
Варя негодующе цыкнула:
– Кормом, дурень. Я на первое время принесла. Но надо закупиться. Справишься?
Денег, что Рэм упер у отца, могло хватить на несколько лет безбедной котовьей жизни, так что Рэм кивнул. Дождался, пока Варя победит застежки на сандалиях, и закрыл за ней дверь. Даже прощальный поцелуй в щеку выдержал. От внезапной близости теперь стало неловко. И зачем только он полез обниматься. Нормально же общались, нет, теперь придется каждый раз обниматься при встрече. И это минимум. Пока ворчал, глянул в трельяж. Оттуда на Рэма глядело триединое изображение довольной улыбки. Он молча показал себе тройному средний палец и заглянул в кухню.
Бабка как раз нарезала сосиску на мельчайшие кусочки. А тот, кого нельзя было кормить со стола, вертелся на этом самом столе, то и дело норовя попасть под нож. Мешать такой идиллии не хотелось. Рэм тихонько отступил в темноту коридора, прошел по половицам так, чтобы ни одна не выдала его скрипом, и закрылся в комнате. Нужно было подумать.
Рэм уселся на подоконник, прижал лоб к коленям. В голову тут же полезла вишневая ерундистика, сладкая и томительная, Рэм отмел ее усилием воли и сам подивился, что воля эта в нем взялась. Отец постоянно говорил, что сын у него бесхребетный. Кажется, не прав ты был, папочка. Кажется, без хребта теперь ты сам. И без всего другого. Пепел к пеплу, все дела. Или таких, как он, не кремируют? Патриархально предают земле под стоны рыдающих жен. Правда, жен этих у отца тоже не было. А хотя кто знает, чем там папочка занимался, пока отсутствовал дома? Рэм чувствовал, как его несет. И горечь першит в горле, и хочется впечатать кулак в стену. Вот только стены в бабкином доме были старые и крепкие, а кулак у Рэма пусть и молодой, но хрупкий.
Думать стоило о другом. Рэм обхватил татуированное запястье пальцами другой руки и тихонько взвыл от боли. Помогло. Лишнее из головы стремительно выдуло. Рэм достал из кармана телефон. Текст не изменился.
– Плоть живая, но мертва, – пробормотал Рэм, зажмурившись.
Что за тупость эти загадочки? И почему бы просто не удалить сообщение? Мало ли сумасшедших рассылают всякую хрень чужим людям? Мало ли маньяков манипулируют людьми в сложных жизненных ситуациях? Рэм же в самой что ни на есть такой. Вот его и притащило к орбите какого-то великовозрастного психа. Что стоит заблокировать его и забыть? От этой мысли перехватило дыхание, будто кто-то ледяной рукой сжал горло изнутри. Старыми холодными пальцами с грязью под ногтями.
Рэм швырнул телефон на диван и уставился в окно. Пацанва там лениво перекидывалась мячиком. На лавке сидели соседки со второго этажа и о чем-то ожесточенно спорили. Наверное, в телевизоре снова кто-то оказался не прав. День угасал, превращаясь в летние сумерки, ленивые и длинные. В такие хочется есть арбуз столовой ложкой и мазать комариные укусы мазью «Доктор Мом», а не размышлять о ходячих покойниках. Как минимум арбузом Рэм мог себя обеспечить.
Развал бахчевых начинался через два дома. Вечно хмурые, но очень деловые мужики в майках-алкоголичках и трениках таскали арбузы из фуры на прилавки и обратно, отрезали спелые ломти от контрольных экземпляров и приглашали попробовать каждого, кто замедлял шаг.
