Читаем Рэм онлайн бесплатно
Туман сочился из глаз рабочего. Тот шел под полозьями, на которых, будто пиджаки в ателье, висели коровьи туши. А выше них, прилепленные к самому потолку, висели еще и сосульки. Громадные и острые. Как на картинке про работу спелеологов, только с особенным мясным душком, какой бывает у водички, натекшей из морозилки. Наверное, мясным. Ничего, кроме полынного смрада, Рэм не чувствовал. Только видел, как рабочий в теплом комбинезоне с логотипом комбината на груди лавирует между тушами, а над ним скрипит и легонько покачивается от собственной тяжести монструозная сосулька. Или правильно сказать – сосуля? Из уважения к ее масштабам. Рэм хихикнул бы, но рот заполнила травяная горечь – сначала отплеваться, а потом уже ржать. Да и не с чего было. Одна из сосуль ожидаемо открепилась от своего родного местечка и полетела прямехонько на голову рабочего. Тот успел бы рвануть в сторону, но вместо этого остановился и посмотрел вверх. Прямо на летящее к нему ледяное острие. Рэма выкинуло из видения за секунду до того, как сосуля пропорола рабочему глаз, щеку, а может, и трахею. Рэм только сумел рассмотреть, как налился тревожным сиянием прямоугольник в грудном кармане комбинезона. Этот багровый отсвет был виден даже через ткань. Или Рэму только показалось это.
– Малой, ты чего? – спросил его живой пока рабочий и моргнул сразу двумя глазами одновременно. – Заблудился? Тут закрытая территория ващет.
Он смотрел на Рэма с недоверием. А вот туши покачивались вокруг него совершенно равнодушно. Рэм по-собачьи встряхнулся, скидывая с себя полынный морок. Хотел сказать, мол, я от Степана Петровича, за гостинцами бабке моей, вам позвонить должны были. Но мужик нахмурился и пошел на него, отталкивая рукой туши. Сосульки наблюдали за ним сверху, будто решая, которая упадет. Рэм уже не чувствовал холода, но и тела своего тоже. Он стал одним только напряженным зрительным узлом, как у какой-нибудь миноги, готовой впиться в жертву хищной своей присоской, чтобы неделю-другую пить ее, всячески терзая. Рэм узнал про эту гадость на уроке биологии и долго рассматривал картинку в учебнике. Минога была отвратительной не то змеей, не то червем. С множеством зубастых присосок. В двенадцать лет глаз не отвести.
Как от рабочего, идущего под скрипящими сосульками. Рэм сразу узнал ту, что упадет. Полынным чутьем своим выцепил, кожей почувствовал, как она вибрирует, предвкушая полет. Рабочий тоже напрягся, застыл, глядя пока еще на Рэма, но уже не озабоченно, а испуганно. Нужно было оттащить его. Но тело осталось стоять. И страх в нем сменился жадным любопытством. Упадет или нет? А как упадет? Прямо в глаз вопьется? А дальше что? Будет кричать? А кровь брызнет? А до Рэма долетит? Нужно только, чтобы как в видении. Почему-то очень важно было повторить все так, как показала полынь.
– Сосуля! – крикнул Рэм.
Мужик остановился и поднял голову. Сосулька оторвалась.
А дальше будто пленку сорвало, и она с треском завертелась на катушке. Мужик сначала упал на колени, потом завалился на пол. Одна его рука еще пыталась скрести цементный пол, а вторая уже лежала смирно. Рэм попятился к двери, но движение получилось слабым. В горле еще щекотало: дурацкое «сосуля», крикнутое высоко и нелепо. Бабка про такое говорила «дать петуха». Рэм помотал головой, закрыл глаза и открыл глаза. Мужик продолжал лежать на боку, из глаза его торчала сосулька. Как в дурацком фильме, который смотришь только по укурке поздно ночью, пока подъедаешь запасы печенья, а оно крошится под пальцами, и это ужасно смешно.
Сейчас смешно не было. Рэм постоял, закрыв глаза. Нужно было звать на помощь. Или валить по-тихому. Или пульс у бедолаги проверить, хотя Рэм точно знал, что пульса уже нет – в этом полынь никогда не ошибалась. Вот и теперь через тьму под веками она дышала на Рэма сухой горечью. Рэм всмотрелся в темноту. Вопреки уверенности, в ней что-то пульсировало. Красное и яркое, как сигарета, зажженная на крыльце среди ночи. Рэм открыл глаза, сияние исчезло. Закрыл снова – вот оно. А в его пульсации было что-то манящее. Будто мерцание в ритме Морзе. СОС. Сюда очень скоренько, Ромушка. Скоренько очень сюда.
И Рэм пошел. Прямо с закрытыми глазами через всю эту полынную вонь. Шарил руками перед собой, как слепой, но полынь вела его крепко – ни разу не оступился, не врезался в мясные туши, резво нашел теплого еще мужика с сосулькой в глазу и даже липкую застежку в нагрудном кармане ловко расклеил. Но стоило просунуть в нее пальцы, как голову понесло, как на каруселях, что поутру идут в подарок каждому, перебравшему вечером. Рэма бы вытошнило, да было нечем. Он сглотнул горькую слюну и открыл наконец глаза. Застывшее лицо мужика выражало удивление. От этой жизни он, очевидно, ожидал много чего, но не смерть от замерзшей воды в глазу.
