Читаем Рэм онлайн бесплатно

Но стоило песне заиграть, как ее прервал оглушительный сигнал эсэмэс. Рэм как раз уселся на боковое сиденье автобуса и начал искать мелочь на проезд. Монетки посыпались на пол, сидящая рядом тетка неодобрительно покачала головой в платке – и зачем он ей нужен в такую жару? Рэм заставил себя сначала методично собрать монеты и всыпать их в ладонь контролера, а только потом посмотрел сообщение. От кого оно, Рэм чувствовал кожей: она будто стала тоньше и высохла до ломкости, двинешься резко – и порвется.

«Плоть живая, но мертва – это два» – возвестило сообщение от Гуса.

Рэм сглотнул горькую слюну и засунул телефон поглубже в карман. Хотелось есть и выпить. На вокзале Рэм зашел в продуктовый, купил пачку чипсов со вкусом краба и банку энергетика. Подумал немного и взял длинную сосисочную связку, чтобы у бабки не возникло лишних вопросов. Так что в последнем автобусе от него несло как от заправского работника комбината: химозным пойлом, дешевой колбасой и ароматизатором «Крабовые изделия». Дышал Рэм через рот, чтобы самого не затошнило, и выпал на остановке рядом с домом окончательно вымокший. У подъезда его ждала Варя, покручивая в пальцах висюльки, которыми заканчивалась полосатая накидка из тех, что берут с собой на пляж, чтобы не сгореть. Правда, прятались под ней синяки.

– Ты где ходишь? – спросила она хмуро.

– А ты чего тут торчишь? – цыкнул Рэм и потащил Варю в подъезд. – Сейчас Лимончику доложат, костей не соберем.

Варя сбросила с себя его руку.

– Пусть попробуют. – Она вытащила из кармана баллончик. – Я теперь ученая, разберусь.

– И откуда такая радость?

– Сойка дала. Думаешь, не справлюсь?

Рэм пожал плечами. На языке краб и полынь смешались в затейливый коктейль. Его хотелось из себя выблевать. Или как минимум почистить зубы. Но Варя перегородила лестницу и смотрела строго:

– Ты к маме когда поедешь?

– Вчера был. – Рэм отвел глаза, чтобы ничего в них позорно не блеснуло.

– А к отцу?

Горло перехватило. Рэм сплюнул на ступеньку. Варя брезгливо отступила, но не ушла.

– Он, я думаю, в посетителях уже не нуждается.

– Рома… – на выдохе протянула Варя, заговорила мягче. – Это все очень сложно… Невыносимо даже. Но кроме тебя, заняться похоронами некому, я же правильно понимаю?

Обмякшее тело отца, кровь из разбитого виска мамы. Повешенный на стул пиджак. Злость вспыхнула в Рэме, обжигая щеки.

– Пусть служивые занимаются. Они ему семья были, а не я.

Варя сдавленно охнула, но давать ей время на ответ Рэм не стал. Обогнул ее, чиркнул рукой со свежей татуировкой по стене, но боли не почувствовал и рванул к двери. Боль догнала уже в прихожей. Рванула, как пружина, – не увернуться. Рэм прижался лбом к зеркалу в трельяже. Подышал. В запотевшем зеркале его отражения тонули, как в полынном тумане.

– Ромка, ты? – Бабкин голос выдрал его из созерцания. – Че там на заводе случилось? Звонят, кричат. Помер там кто-то? Ты не видал?

Количество вопросов определенно превышало возможности на них отвечать. Рэм оттолкнулся от трельяжа, посмотрел на бабку. Нос у нее был красный, точно рыдала все время, что Рэм шатался по полынным своим делишкам. Нужно было соврать.

– Не пошел я, баб Нин, – сказал он, деловито скидывая кроссовки. – Там жарища адовая, меня послали в холодильник их, я б помер туда тащиться. Да и тухлое у них все, нафиг надо. Забил, короче. Чего у них там потом было, не знаю. Домой поехал.

– А в пакете чего? – подозрительно спросила бабка и шмыгнула.

– Да зашел в магаз на остановке, прикупил тебе сосисок свежих, – вывернулся Рэм и протянул бабке пакет.

Она послушно взяла и поковыляла на кухню. «Врешь как дышишь», – говорил отец, когда Рэм придумывал небылицы, только бы уйти от наказания. Выходит, в чем-то он был прав. Рэм ополоснул лицо над раковиной, не пересекаясь взглядом с отражением, дополз до дивана и рухнул в его продавленное нутро. Сразу стало темно, пыльно и тихо. Рэм заснул раньше, чем успел подумать, что засыпает.

Полынный туман тянулся из тройного зеркала в прихожей. Он затапливал пол, заполнял щели у старых плинтусов, огибал ножки мебели и забивался в каждую трещинку, каждую выемку, каждый скол. Вот в тумане утонули бабкины уличные тапки. Вот вспыхнула и исчезла опрокинутая лампа на длинной ножке – кажется, это Рэм пришел с тусовки пьяный и пытался удержаться на ней, как на соломинке. Но не вышло. Пока он обдумывал судьбу – свою и лампы, – туман достиг его дивана и начал нагнетаться, как веселящий газ в шарике, купленном малышней у таких же, как Лимончик. Или как Рэм.

– Баб Нин! – хотел позвать Рэм, чтобы бабка прогнала туман, но голоса не было.

Рэм попытался перевернуться, но не было тела. Были только страх и четкое понимание: когда туман поднимется вровень с диваном, то все закончится. Совсем все. Навсегда. И это было в целом не самое страшное из возможного. Рэм хмыкнул от неожиданности этой мысли и внезапно проснулся. Мокрый от пота и абсолютно измочаленный. Над ним склонилось жалостливое лицо бабки.

– Стонал, окаянный, – сказала она и шлепнула ему на лоб мокрую тряпку. – Измучился совсем. Ну спи-спи…