Читаем Реликварий онлайн бесплатно
— Стало быть, вы захватили башню в интересах королевы? — спросил Герман. Ответ его не особенно интересовал, ему хотелось потянуть время. Краем глаза он видел, как гном осторожно, чтобы не спугнуть противника, наклоняет дуло винтовки. Вампир, кажется, тоже что-то задумал, движения его стали легкими, кошачьими, он будто готовился к прыжку.
— Разумеется, — ответил Воскресенский, все еще держа Германа на прицеле. — Для изгнанника, вроде меня, это прекрасная возможность вернуться в Эгладор и вернуть своему роду былой герб, положение, рабов. Видите, я в этом отношении не особенно отличаюсь от госпожи Ферапонтовой. Все мы думаем о своем потомстве и прочих родственниках. В подобных мотивах ведь нет ничего предосудительного, вы не находите?
— Не нахожу, — ответил Герман. — Мы, в нашем мире слишком долго думали… каждый о своем роде. А вы и того дольше. И вот к чему нас это привело.
— И к чему же? — Воскресенский пожал плечами. — И в вашем мире, и в нашем создалась замечательная конструкция, каждый следующий этаж которой поддерживается предыдущим этажом. Только так и можно построить по-настоящему прочное здание. Право слово, вы считали меня каким-то идиотом-фанатиком, если думали, будто я всерьез увлекусь вашим безумным проектом, который должен эту конструкцию подорвать. Настоящая, достойная разумного существа цель — не в том, чтобы ломать порядок вещей, а в том, чтобы занять в нем достойное тебя место. Софья Ильинична отлично все сказала. Беда ее в том, что она недостаточно хорошо смотрела, что происходит у нее за спиной.
С этими словами Воскресенский развернулся на каблуках и выстрелил в гнома, который уже успел, было, навести на него винтовку. Тот упал на землю, уронил винтовку, взвыл, поминая кротокрысью матерь и зажимая простреленную руку.
Виктория наклонилась к нему, применив какое-то слабенькое заклятье. Воскресенский повернулся в ее сторону, явно желая сказать ей, чтоб не двигалась, и тут Герман понял, что более удобного случая может не представиться.
Собрав в кулак все крохи доступной ему силы, он метнул чародейную стрелу, целясь эльфу прямо в голову, вот только тот играючи ее отбил, выставив узконаправленный, но прочнейший щит.
Этим, однако, дело не кончилось. Едва Воскресенский отвлекся на стрелу, как тут же воздух прямо возле его головы рассекло узкое темное лезвие. Это вступил в бой Мальборк, мгновенно сориентировавшийся и тоже осознавший, что действовать надо прямо сейчас.
Фигура вампира выглядела смазанной, точно он частично растаял в воздухе или вот-вот готов был растаять. Между ним и эльфом завязался бой, причем в руках у Воскресенского тоже возник из ниоткуда клинок, отливающий серебром.
Герман же впервые за это время заставил себя взглянуть на тело Софьи и увидел рукоять ледяного ножа, торчавшую из-за ее пояса. Стало быть, Воскресенский его не взял. Не заметил или вовсе не придал ему значения? Неважно. В любом случае, он об этом пожалеет.
Герман сжал рукоять и почувствовал, как снова теряет контакт с собственным телом. Мгновение — и Воскресенский уже отбивался сразу от двух наседающих на него воинов с клинками — темным и ледяным.
Но даже в этом бою, против двух противников разом, да еще и поставившей им щиты Виктории, он явно выигрывал. Силы были неравны: эльф тянул и тянул огромные запасы энергии из Реликвария, так что едва оба противника нанесли по несколько ударов в его щит, как оказались разметанными в разные стороны ударом чудовищной волны, ударившей из браслета в разные стороны.
Герман попытался вскочить на ноги, но вдруг почувствовал, как нечеловеческая сила придавливает его к земле. Словно земное притяжение разом стало в несколько раз сильнее, или руки и ноги его стали свинцовыми. Он попытался встать, это стоило ему огромных усилий, но удалось только оторвать голову от земли, слегка приподнявшись на локте и взглянув на Воскресенского.
— Не двигайтесь, — произнес тот. — Я могу сейчас раздавить вас всех, словно клопов. Но мне не хотелось бы этого делать — все-таки, мы с вами через многое прошли вместе. Довольно на сегодня смертей.
— У вас ничего не выйдет, — проговорил Герман, с трудом ворочая языком. — Башня вам до конца не подчинится.
Герман в самом деле начал чувствовать, что сила дается Воскресенскому с трудом. Вероятно, ему было тянуть ее из башни труднее, чем до этого Софье. Этим нужно было пользоваться. Но пока Герман не чувствовал в себе сил для этого.
— Не выйдет у меня — выйдет у других, — Воскресенский пожал плечами. — Это сейчас неважно, кто именно обуздает эту штуку. Главное, что это будут настоящие правоверные эльфы, пасынки королевы.
— Да откуда же… они тут возьмутся? — Герман чувствовал, что даже говорить ему тяжело, слова приходилось будто выплевывать.
