Читаем Реликварий онлайн бесплатно
И вот теперь он преодолевал пролет за пролетом, раздумывая о том, как много есть в мире источников силы, и как мало об этом известно в империи. Что если бы люди узнали, какую силу можно получить, используя эльфийские артефакты? А что означает его собственная проснувшаяся способность обращаться к вере живых и к памяти мертвых, таких, как Ариадна?
Нынешняя его миссия казалась ему теперь чем-то даже более важным, чем поначалу. Вот только сможет ли мир переварить эти знания? Конечно, Оболенский постарается спрятать все это под сукно, чтобы достать в нужный момент… а решится ли он вообще достать? Оболенский, как ни крути, тоже высший аристократ, владелец тысяч душ. Что бы он там ни говорил на заседании ложи, но он не может не понимать, что знание о других источниках силы — это бомба, причем такого рода бомба, которая взорвется и под ним самим.
В новом мире он и такие, как он, больше не смогут быть хозяевами. А кто будет? Те, кто завладеют артефактами? Или те, кто будет сочетать в себе доступ к разным источникам силы?
Если так, то ход Оболенского неплох, а сам Герман, все-таки, и в новом мире окажется слабее него, не говоря уже о каких-нибудь простых крестьянах и мещанах, которые так просто не получат доступа к магии, ни к старой, ни к новой. Что ж, выходит остроумно. Но так ли оно выйдет на деле?
Герман поднимался по ступеням, уже тяжело дыша, и не переставая размышлять над этими вопросами. Он предчувствовал, что больше времени об этом подумать у него, пожалуй, не будет. Нужно понять, какое место он сам занимает в этой игре. Хочет ли он быть в ней пешкой Оболенского, или… превратиться в то, что ему показал Теирон. Полководец, наблюдающий за пожаром Москвы, словно Наполеон. Вот только для Наполеона-то это ничем хорошим не кончилось…
Размышления эти были отвлеченными, ни к чему не ведущими, и Герман не пришел ни к какому твердому решению ни когда снова брел через озаренные пурпурным светом владения Теирона, ни пробираясь через обожженные ветви в обители Лиа, ни в холодных чертогах Эона, в которых ему уже тяжело дышалось от подъема.
И вот, наконец, добрался он до верхних этажей и поставил ногу на самую первую ступеньку, с которой начался его путь вниз. Здесь, казалось, ничего не изменилось, за исключением того лишь, что сквозь открытую им дверь лились теперь алые закатные лучи. Он понял, что ему нужно спешить, если он хочет вернуться к Кайрону засветло, и он в то же время знал, что лучше бы ему сделать именно так.
Превозмогая навалившуюся усталость, он прошел к выходу, выглянул наружу, посмотрел на залитый алым светом почти закатившегося солнца лес, и тут же увидел, что его дожидаются.
Они окружали поляну со всех сторон. Конечно, Герман видел их еще тогда, когда только входил внутрь, но тогда он не обратил на них особенного внимания. Решил, что они просто следят, и ни на что большее не решатся. Сейчас же было понятно, что он ошибся.
Все небо над поляной затянула сеть из черных нитей, видимых только ему. Они дрожали, словно натянутые струны, а все вместе напоминали паутину, натянутую неаккуратным пауком, наплевавшим на симметрию.
— Ловушка, барин! — отозвался в его голове взволнованный голос Внутреннего Дворецкого.
— Спасибо, а то бы я не догадался! — ответил Герман, инстинктивно отступая назад, в павильон библиотеки.
Но уже в следующий миг черная сеть обрушилась на него, стягивая его со всех сторон, словно паутина — пойманную муху. Стены и потолок павильона не были для нее преградой, она прошла сквозь них, и только уже внутри материализовалась. Черные нити, до того бывшие невидимыми и бесплотными, обратились в тугие канаты, охватившие его тело и плотно примотавшие руки, впившиеся даже в лицо.
Герман вскрикнул от боли. Он увидал, что к павильону уже бегут со стороны леса три черные фигуры. Несомненно, другие тоже устремились сюда же, только их было не видно. Предстоял бой.
И как только он забыл о них? Ведь еще по дороге к павильону, когда его вел якорь, Герман видел эти преследующие его фигуры. Не придал значения? А вот они его значение оценили в полной мере. Впрочем, есть кое-что, чего они не учли.
Он обратился к браслету, дал ему власть над собой. И тут же ослепительная вспышка подожгла сковывавшие его путы, они занялись ярким пламенем, и Герман снова видел это как будто со стороны. На этот раз он видел все свое тело, охваченное огнем, но этим огнем он мог управлять, словно каждый язычок пламени был солдатом, ожидающим приказа.
Это было очень странное ощущение. Время будто бы застыло, а языки пламени едва шевелились, и Герман мог приказать им перегрызть сперва вот эту черную нить, затем вот тут…
Нити стали лопаться, одна за другой, а время — ускоряться, и вот уже ни одной из опутавших его веревок не осталось. Теперь можно было перейти к тем, кто испускал эти веревки из себя, и разобраться уже с ними.
Как раз трое из них уже почти добрались до входа. Черные фигуры, быстро перебирающие длинными ногами в черных доспешных пластинах. Неестественно быстро, словно пластины ничего не весят. Впрочем, так, вероятно, и было.
