Читаем Реликварий онлайн бесплатно
— Никто не знает, — ответила Софья. — Скорее всего, дальше никогда не был никто из людей. Да и из эльфов кто-то был там только многие века назад.
— А когда-то был еще кто-то до эльфов, — проговорил Герман себе под нос. — И все на мою голову. Господи, ну, почему все время я?!
Машина продвигалась вперед медленно, буквально отвоевывая у завала каждый аршин земли. Несколько раз на ее лопастях появлялось нечто бело-желтое, что Герман не успевал толком рассмотреть, но что было подозрительно похоже на человеческие кости. А может быть, эльфийские? В любом случае, становилось жутковато. Что бы ни представляли собой ловушки при входе, свою функцию, они, похоже, выполнили.
Герман подумал о тех, кто пытался добраться до секретов Реликвария до него. Они наверняка знали, что делали. По крайней мере, знали лучше, чем он. А может быть — и получше Софьи. И теперь их кости лежат здесь, а лопасти гигантской ревущей машины перемешивают их с землей. Он невольно слегка поежился от этой мысли.
Несмотря на все клятвы, которые он давал тут самому себе только что, экспедицией теперь по сути руководит эта девчонка, а он целиком от нее зависит, хоть и изображает большого начальника. Нехорошая ситуация. Радует одно: сама Софья, кажется, сильно растеряна из-за случившегося и в лидеры не лезет. Это дает ему хоть какие-то шансы сохранить контроль над ситуацией. Пока.
— Перестань так меня дичиться, — прошептала ему жарко на ухо неслышно подошедшая Виктория. — Иначе я обижусь, и мы поссоримся. А кто со мной ссорится — трех дней не проживет.
— Извини, тебе не кажется, что место это для выяснения отношений не очень подходит? — так же шепотом ответил ей Герман.
— А почему бы и нет? — она усмехнулась. — По-моему, это все невероятно романтично. Когда вернусь, обязательно напишу об этом длинную поэму. Но в поэме мы, конечно, будем заперты в пещере вдвоем. Так гораздо драматичнее. Двое героев, которые из-за коварства злодея оказались в темном подземелье и вынуждены выбираться из него наверх, к свету… а едва выбираются на поверхность, как тут же предаются жаркой любви. Не волнуйся, я, конечно, не буду называть в поэме никаких имен, чтобы тебя не компрометировать.
Герман бросил на нее пристальный взгляд. Она сняла свою шубу, уложила ее в машину, и теперь щеголяла в платье. Конечно, не в таком алом, как на балу в офицерском собрании. Платье было серое, поскромнее и поудобнее, но все равно эффектно подчеркивало формы Виктории, которые она, похоже, совершенно не привыкла скрывать.
Интересно, могла это быть она? Подвинула пирамидку просто из каприза, из глупой ревности, или ради того, чтобы потом «написать об этом длинную поэму»? Герману доводилось слышать о поэтах — и особенно о поэтессах — которые делали безумные вещи ради новых ощущений и ярких поэтических образов.
Держится Виктория спокойно. Гораздо увереннее растерявшейся Софьи. С такой, пожалуй, сталось бы устроить подобное. Вот как играет улыбка на алых губах. Не злорадство ли в ней?
Может быть, допросить ее с пристрастием? Но нет, ни единой улики против нее нет, а если выберемся, то она ему такого никогда не простит, особенно если она невиновна. И папаша ее не простит тоже, а он в заговоре не последний человек, как-никак, артиллерийский генерал. Именно он, кстати, первым привел свою батарею выручать Германа во время путча Святой дружины. Полезный, в общем, деятель.
Или это, все-таки, вампир? Этот Герману сразу не понравился. Изображает из себя какого-то испорченного ребенка, а сам наверняка себе на уме, как и все они.
Знакомство с баронессой фон Аворакш убедило Германа в том, что вампиры всегда знают все лучше всех, и если где-то закрутилась тонкая интрига, то самое время поискать, не притаился ли где-то рядом вампир.
Кстати не этого ли Мальборка имела в виду баронесса, когда говорила, что у них с Германом скоро будет общее дело? Если так, то выходит, что она обо всей операции знала раньше него, а значит, у нее даже в масонской ложе Оболенского глаза и уши. Вот так баронесса!
Впрочем, неудивительно. Может быть, этот-то Мальборк и есть ее глаза и уши? Работает на Оболенского и одновременно на баронессу. Но тогда выходит, что она в курсе всего заговора.
Вот уж с кем надо держать ухо востро! Если он выберется отсюда, вероятно, стоило бы попробовать привлечь ее к участию в заговоре. А если не станет, тогда что останется? Устранить?
Герман передернул плечами. Он поймал себя на том, что рассуждает как какой-то завзятый интриган и заговорщик, привыкший жонглировать чужими жизнями. Что ж, похоже, придется теперь им стать. Как там ни крути, а чужие жизни от него теперь зависят. Вот взять хотя бы жизни этой горстки людей, запертых в мышеловке.
Впрочем, устранять баронессу — это в любом случае так себе идея. Видел он уже, как ее устранили. Два раза, между прочим. Ничем хорошим это для устранителей не закончилось. Нет уж, не знаю, как насчет госпожи Пушкиной, но тот, кто обидит баронессу, совершенно точно трех дней не проживет.
