Читаем Реликварий онлайн бесплатно
— Виктория Львовна Пушкина, — с достоинством произнесла она, и Герман сразу смекнул, откуда такой дерзкий наряд. Среди потомков знаменитого поэта времен Сопряжения, описавшего битву с демонами в эпической поэме «Маныч», исторически много было богемных персон. И про Викторию он слышал — ее стихи, порой достаточно откровенные, то и дело появлялись в рукописных сборниках рядом с любимыми им экстатистами. Впрочем, отец ее, Лев Андреевич Пушкин, как Герман знал, служил в кавалерии, дослужился до генеральского чина, и фамильного увлечения поэзией совершенно не разделял.
Герман, конечно, тут же заговорил с ней о последних событиях в поэтическом мире. Однако быстро выяснил, что он от этих событий изрядно поотстал.
— Как, вы ничего не слышали о разгроме кружка «Флейта Пана»? — спросила она его с иронией. — Но ведь это же ваше ведомство и устроило.
— Видите ли, мадемуазель, — проговорил он. — Моя служба совершенно не связана с тем, чтобы громить поэтические кружки. В отличие от некоторых моих коллег, я занят серьезным делом.
Он чуть выпятил грудь, как бы давая понять: тем, кто выкручивает руки поэтам-вольнодумцам, рубиновые кресты за это, все-таки, не дают. Кажется, аргумент подействовал, новая знакомая чуть наклонила голову набок, глядя на него с возросшим интересом.
— Кстати, вы читали последний сборник поэтов-экстатистов? — спросила она. Мне там понравилось одно место насчет того, когда прелюдия переходит в стаккато. Невероятно точно описано.
— Поверьте мне, мадемуазель, в этом собрании вы не найдете другого такого же горячего поклонника творчества экстатистов, как я, — произнес в ответ Герман. — У меня, кстати, имеется дома один раритетный сборник, с малоизвестными стихами и наиболее полным текстом поэмы «В чаще сладострастья». Не желаете взглянуть?
Заседание «масонской ложи» проходило, в самом деле, довольно буднично. Не было ни черных плащей с капюшонами, ни темного подземелья, ни рассохшихся древних книг. Явившись в назначенный час в дом Оболенского, Герман нашел там, в самом деле, компанию из довольно высокопоставленных сановников, мирно беседовавших в гостиной.
Среди гостей Герман, к некоторому удивлению своему, заметил и Льва Андреевича Пушкина, дочь которого буквально этим утром ушла из его квартиры после чтения поэмы «В чаще сладострастья». Чтение сильно затянулось, сопровождалось восторженными комментариями Виктории Львовны, у которой, если только она не притворялась, прелюдия перешла в стаккато, а потом и в крещендо несколько раз. Уходила она утром со словами, что не раз слышала, будто жандармы подвергают людей искусства различным пыткам, но не думала, что и сама станет их жертвою. Обещала, впрочем, прислать записку при случае. Перед отцом ее, Герману, было, конечно, несколько неудобно, но ситуация была эта для него уже привычная. Вот и генерал Ермолов, в конце концов, здесь же присутствовал.
Единственной странностью, пожалуй, было то, что воздух в этой гостиной буквально гудел и вибрировал от пропитавшего его множества заклинаний. Герман даже с новыми своими силами не мог идентифицировать их все, но чувствовал, что большая часть обеспечивала невозможность подслушать ведущиеся здесь разговоры. Может быть, это было сейчас самое защищенное от лишних ушей место в империи, даже если считать Зимний дворец.
Еще одним необычным моментом было наличие в гостиной двух дам, годившихся большинству присутствующих в дочери. Ну, то есть, одна таковой и являлась: Таня, разумеется, тоже входила теперь в верхушку заговора при ее-то положении. Даже успела уже сшить форменное платье с золотыми эполетами. Интересно, как скоро она станет генералом, и не вызовет ли это совсем уж скандала в верхах?
А вот второй дамы — скорее, впрочем, девицы — Герман не знал. Была она симпатичной, очень стройной, здесь, пожалуй, даже уместно было слово «хрупкая», с не слишком блинными черными волосами, убранными в простенькую прическу. И платье на ней тоже было черное, хотя и не лишенное изящества, но по виду — недорогое. Может быть, даже подержанное.
Герман пофланировал по гостиной среди нескольких групп беседующих людей, однако большая часть их была ему незнакома, да и дистанция между ними и штаб-ротмистром была слишком велика, так что он больше молчал и слушал. Разговоры, впрочем, велись самые обыкновенные: об урожае в имениях, об особенностях применения новых заклинаний, о бюрократических нюансах, о последнем маневре армии на Барканском фронте.
Он перебросился парой дежурных фраз с Таней — с которой они в последнее время заметно отдалились друг от друга — выслушал придворный анекдот от престарелого свитского генерала и стал заметно скучать.
