Читаем Приказ Шарпа онлайн бесплатно
Это были французы, и, когда слух начал возвращаться, он расслышал грохот падающих камней и вопли людей, раненных тяжелыми каменными глыбами. Выстрел пушки был громким, но шум теперь стоял ужасающий. Последовала череда оглушительных ударов, когда с парапета полетели глыбы.
— Штыки к бою! — взревел Шарп во всю глотку. Он зажал в губках курка новый кремень и выстрелил в сторону французского лагеря, где разгорающееся пламя освещало адский хаос багровым светом. Каменные глыбы все еще падали, и одна, должно быть, угодила в дозорный костер, который на мгновение пригас, а затем вспыхнул с новой силой. Огонь добрался до готовых боеприпасов, и те взорвались, вызвав восторженный рев на мосту. Камни падали и падали, и в мечущемся свете пламени Шарп видел, как французы карабкаются через амбразуры, спасаясь от бойни.
— Вперед! — заорал он. — За мной!
Он побежал вниз по дороге, моля Бога, чтобы пушки, нацеленные в гору, были выведены из строя. Его люди с топотом неслись за ним.
— Харрис! — проревел Шарп. — Хватит!
Камни все еще падали, похожие на огненные росчерки во тьме.
— Харрис! — крикнул Патрик Харпер, и его голос эхом отразился от громадной стены южного подхода к мосту. — Ради Христа, прекрати!
Камни перестали падать, и наступила внезапная тишина, нарушаемая лишь треском пламени и стонами раненых. Шарп увидел слева людей и на одно биение сердца испугался, что это подкрепление из форта Наполеон, но тут же понял, что это люди Эль Сасердоте, которые приближались с криками.
— Вперед, парни! — взревел он и, пробежав сквозь клубы пушечного дыма, устремился к лагерю.
Яркое пламя освещало исполинскую, подобную утесу, стену подхода к мосту и выхватывало из тьмы силуэты людей, ждущих у грубого частокола. Оттуда выстрелил мушкет, пуля пропела высоко над головой. Шарп, понимая, что его винтовка не заряжена, закинул ее на правое плечо и выхватил из ножен свой длинный палаш. Пожар в лагере подпитывался глухими взрывами, когда пламя добиралось до заготовленных пороховых картузов у орудий. Он увидел, как люди, защищавшие частокол, внезапно исчезли, и понял, что они сбежали, но не от его горстки солдат, а от адского жара и хаоса позади них. Некоторые перепрыгнули через земляной вал и бросились на запад, к форту Наполеон, но тут же наткнулись на жаждущих мести людей Эль Сасердоте. Дуло двадцатичетырехфунтового орудия было хорошо видно. Ствол слегка перекосило, и теперь оно целилось выше дороги и немного западнее. Оно все еще могло выстрелить, прикинул он, и одна лишь ударная волна от выстрела могла смести его людей, но у пушки, казалось, не было расчета. Как и у других орудий. Пушки молчали.
Шарп первым добрался до укреплений, вскочил на самую широкую амбразуру и увидел, почему орудие накренилось. Упавший камень разнес в щепки его правое колесо, и вся пушка теперь опиралась на одно уцелевшее колесо и ступицу оси. Он спрыгнул внутрь амбразуры и огляделся в поисках врага.
И увидел освещенный пламенем ужас.
Шарп не видел ничего подобного со времен рва перед брешью в Бадахосе, рва, полного мертвецов и крови. Это было хуже. Вместо нагромождения изувеченных тел, трупы в лагере были разбросаны, и подробности их гибели представали во всей своей ужасающей очевидности. В свете огня каменные глыбы казались ослепительно белыми, если не считать кровавых мазков. Их жертвы выглядели темными, просто переломанными людьми с размозженными конечностями, проломленными грудными клетками, вспоротыми животами или без голов. Некоторые были еще живы, они слабо шевелились или звали на помощь. Поодаль, у двух больших хижин, дрожала от ужаса кучка людей. Все были вооружены, но никто не поднял мушкета, когда стрелки Шарпа вышли на свет пламени. Мальчик в пехотном мундире, его даже нельзя было назвать мужчиной, плакал там, где нашел укрытие под черным стволом двенадцатифунтового орудия.
Шарп обогнул большую пушку со сломанным колесом и шагнул в яркий свет костра. Это горел передок, пламя трещало и изрыгало искры высоко вверх, к смертоносному парапету моста. Шарп нес свой палаш, и в своем темном мундире, с перепачканным грязью лицом, с отблесками пламени на длинном клинке, он показался уцелевшим французам демоном из самой преисподней. Мальчик под пушкой отчаянно вскрикнул и отпрянул от Шарпа, отползая прочь и стеная от боли. Шарп перешагнул через труп, чья голова была разбита до неузнаваемости, а левая рука жарилась в огне. Он пнул руку человека, чтобы высвободить ее, а затем впился взглядом в людей у хижин.
— Кто здесь командует? — потребовал он ответа.
У самого локтя Шарпа возник Эль Сасердоте и повторил вопрос по-французски. Несколько мгновений никто не отвечал, и тогда испанец повторил слова, но уже резче. Наконец вперед выступил коренастый мужчина в темно-синем мундире французской артиллерии, но с черными отворотами, выдававшими в нем инженера. Он сплюнул. Шарп инстинктивно вскинул палаш, но Эль Сасердоте мягко положил руку ему на плечо.
— Он надышался дымом, капитан, — тихо сказал священник, — не трогайте его.
— Скажите ему, что он в плену.
