Читаем Луи Вутон онлайн бесплатно
Раздражает наплевательское отношение к природным явлениям, отрицание физических законов, буйными сорняками заполонившее почти все классическое наследие. Грубейшие ляпы пробираются даже на обложки, становясь абсурдными названиями книг. «И восходит солнце…». Солнце не восходит, оно не встает, как и луна не поднимается, зарубите это себе на носу. Если что-то вообще поднимается (я имею в виду – с шарика), то это могут быть только птицы или самолеты. Я, конечно, понимаю, что элементарное начальное образование лишено даже намека на эротичность, а щеголять постными, прописными истинами в литературе – не тот путь, что приведет на пьедестал. Но так врать миллионам все же некрасиво.
Еще одно наблюдение: чем толще книга, тем глубже пропасть, куда автор сбрасывает своих проигравших героев, и тем труднее им оттуда выбраться. На вопрос, что первично – свободное падение или альпинизм, половина произведений предлагает другой половине диаметрально противоположные ответы.
Вся скрытая под обложками заумь надежно защищена самоуверенной субъективностью. Гипотезы, претендующие на уникальность, в свою очередь заражены парализующим ядом клише, самое надежное и испытанное противоядие от которых (опять же) – добрый глоток крепкого напитка.
Читать – трудный процесс. Особенно в моем положении. То, как многие авторы обходятся со своими персонажами, отвратительно и заслуживает презрения. Увы, меня не хватает на сопереживание каким-то там вымыслам, все силенки уходят на самого себя. Слава Богу, что я не из этих порождений фантазии, которыми дебильные писаки играют в свои извращенные игры.
Тысячи писателей на протяжении столетий придумывали героев, обстоятельства, в которых они действовали, создавали фантастические миры. И вот теперь я оказался тем единственным, на чьи содрогающиеся от холода плечи легла тяжесть всех убогих ожиданий так называемой творческой интеллигенции. Останки публики, собравшейся в покинутом торговом центре, в одном лице. Единственное утешение – что отныне авторы не напишут и не напечатают больше ни строчки и тем самым не усугубят литературный след безответственного человечества. Этого хлама и без того хватает, его так много, что моя бедная головушка готова взорваться от бомбежки чужими мыслями. Решил покончить с чтением. Комиксов мне более чем достаточно. Когда ситуация или проблема никак не решается за три последовательных картинки, можно со спокойной душой отбросить все в сторону. Тыкаться в сложные системы нет смысла. Завоняют и развалятся. Кто их потом в кучу соберет?
Но чтобы закончить на позитивной ноте, представим себе, что вдруг да птицы когда-нибудь научатся читать (можно смеяться), и мы увидим их растянувшимися на лугу в обнимку с военным романом, на обложке которого летит белый голубь мира с где-то спертой оливковой веткой, судорожно зажатой в клюве.
Началось это позавчера. Отбывал вахту на крыше, бутылка Havana Club была уже почти ополовиненной, когда мне на нос опустилось нечто нежное, холодное и невидимое – тотчас растаяв, оно скатилось почти несуществующей слезинкой и исчезло в чаще моей заросшей физиономии. Я сделал очередной глоток и задрал голову к небу, которое хвастливо демонстрировало свою способность расщеплять скучный серый цвет на гораздо больше чем пятьдесят оттенков. Достойный это роман или дрянной, а соперничать с природой литературе не по силам.
За посланной на разведку первой снежинкой вскоре последовало пополнение. Вокруг меня по одному стали приземляться тихие и прозрачные парашютики. Безветрие явно способствовало небесному десанту. Пушистые хлопья падали отвесно и приземлялись точно в цель, где за мгновение резво превращались в капельки воды.
После обеда ситуация изменилась. Облачко пара у меня изо рта стало больше походить на столб дыма из трубы новенького паровоза. Температура упала ниже нуля, и десантники перестали маскироваться. В натуральном виде они теперь потихоньку громоздились друг на друга. Волоча за собой ноги, я сделал несколько кругов по крыше, давя их как беспомощных таракашек.
Здорово похолодало. Я спустился вниз и разжег в ванне костер, раскалил камни, лег и уснул, предварительно изрядно приняв на грудь.
Утром дверь на крышу никак не хотела открываться. Я надавил плечом и перепугался. За то время, пока я дрых, мое тело успело связать крючком из знаменитого кубинского рома добротное похмелье такой длины, что им словно пестрым платком можно было обернуть себе голову. Но кое– кто успел сделать гораздо больше. Для кого-то прошедшая ночь оказалась во сто раз эффективней.
Дверь поддалась с большим трудом, за ней я увидел совершенно новый ландшафт. Снегу навалило почти по колено. Сделал несколько шагов. Снег оказался не легким и воздушным, как в красивой сказке, а вовсе тяжелым и липким, так что в моих следах отпечатались мокрые, имитирующие протектор подошв, рисунки.
